Теперь уже у Господа нет благословения на замужество, это безумные идут замуж. Кто замуж не пошёл — того Господь нашёл.

Больше всего любил простой народ, а вот священников, по воспоминаниям очевидцев, не очень-то жаловал, с немногими из них был откровенен.

Не верь попам! Ты думаешь, попы все одинаковые? И все правду говорят?

Как-то ему монахиня говорит: «Батюшка, владыка идёт… Встречай!» — «Да… встречать…» — Как сидел в своём кресле, так и сидит. Входит владыка к нему, а он и говорит: «Ой… с какого прихода… ко мне батюшка-то приехал… ты протоиерей или иерей?» — «Ба-а-атюшка! Да Вы что! Я ж владыка! Вот посох у меня!» — «Оооой… у меня много этих палочек…» Так было три раза.

О России батюшка всегда говорил с любовью и горечью. Он плакал о всеобщем нашем падении, о том, что мы все спим. Просидев несколько лет в лагерях, он на себе познал, что такое воинствующий атеизм. Говоря проще: это было время антихриста. Поэтому на советскую власть смотрел, как на попущенную Богом за наши грехи. Самым тяжким грехом русского народа батюшка считал цареубийство. Измена царю, говорил, это главная причина всех наших бед. Он дважды проводил возле своего домика чин соборного покаяния в грехах русского народа, и сам принимал исповедь не только за себя, но даже за усопших родственников со словами: «Господи, не ведаю, не согрешили ли мои предки против царя. Если так было, прости им милосердный Господи!» Государя Николая Второго очень почитал. Говорил, что вся царская семья на Небесах давно прославлена, и что от Бога власть — только монаршая. Батюшка даже говорил, что любить царя — это такая же заповедь, как и любить Бога. «Кто любит Бога — любит и царя». И благословлял поминать его на всех отпустах  и устраивать в честь него крестные ходы — они имеют великую силу. Вообще он любил всё царское, всё то старое и попранное. А всё новое, что дала эта власть, было ему чуждо, потому что чуждо было и России. Вспоминая, говорил, что многие из духовенства в период гонений плакали, что не сберегли царя. Он сам с болью об этом переживал, и призывал всех молиться о восстановлении царской власти. «Без царя, — говорил, — не будет и России, ибо дух антихристов может победить только законная власть». Любое небрежительное отношение к царской власти воспринимал как хулу, и если возникали споры о Петре Первом, например, или Иване Грозном, он отвечал: «А я не берусь судить, потому что они — помазанники Божии. Это великий грех». Не благословлял батюшка слушать ложь о царях, поскольку это ведёт к помрачению ума. Любая ложь ведёт к этому, поэтому на часто задаваемый вопрос: откуда у нас в народе такое помрачение, почему ни мы, ни духовенство не видим ничего пагубного в ИНН и глобализации, ответ напрашивался сам собой: мы, оказывается, ни царя не почитаем, ни каяться не хотим за него, потому и слепы на происходящее. Вообще, батюшка говорил, что нам дано время не для возрождения, а для покаяния. Кто из духовенства благословляет покаянные чины за цареубийство? Почти что никто. Все считают это абсурдом и ересью. А отец Николай был не таков, он не оглядывался на то, что скажут архиереи, не осудил бы Христос. А если Сам Бог благословляет, то что для нас их частное мнение? Господь силен и их вразумить, молиться надо. Поэтому отношение к царю и царской власти батюшка считал особо важным для спасения души. «И Русь не подымется, — говорил, — пока не осознает, кто для нас был царь Николай. Мы им до сих пор только и живы». «Все беды в России, — говорил батюшка, — можно исправить только покаянием. Ни партии, никакие программы не спасут». Однажды к нему приехали за благословением на создание партии «Святая Русь», на что батюшка ответил: «Русь на святость — благословляю, а партию — нет». Спрашивавшим его о будущем не давал строить иллюзий. Говорил, что жизнь будет всё тяжелее и тяжелее, потому что удерживающего нет — т.е. помазанника. И благословлял проводить молебные пения о спасении Отечества нашего и народа от богоборческого ига жидовского и обольщения близ грядущего антихриста. О светской власти говорил, что «лучшего не ждите». Но говорил также, что со временем будет и царь. Царь грядёт!

Батюшка очень-очень благоговейно относился к царю нашему батюшке Николаю и к его семье.

Он говорил: «Ох, не знает, за царя какой ответ понесёт Россия…»

Батюшка говорил, что убили царя ритуально, жиды (масонские организации) подготовили, а народ наш не защитил.

Сказал перед канонизацией: В каждой церкви должны объявить трёхдневный строгий пост, вся Россия должна встать на колени! Чтобы все покаялись, все причастились. Вовсю кричал: «Передайте, чтобы объявляли!» И духовных чад заставлял: «Смотрите, строгий пост держите три дня!»

Раба Божия Зинаида Максимова с одной женщиной приехали как-то к отцу Николаю. Он говорит: «Ой на Псков гроза идёт! Туча! Туча! Приедете — сразу чтобы крестным ходом обойти Псков!» Они приехали, сказали (священству) — никому и дела нет. И забыли. Опять с этой женщиной буквально через неделю приезжают к отцу Николаю. Он им говорит: «Вы что, радеете своему городу, или не радеете?! Какие вы верующие?!» Прямо так и сказал: «Почему старца благословение не выполнили?! Сейчас, домой не заходя, прям в собор, брать машину, брать иконы (сказал: «Песчанскую»), святую воду пока ещё есть время! А то поздно будет!»

Батюшка даже благословлял обходить каждому свой дом крестным ходом. Взять иконочку и обходить. Не надо много людей, возьми иконочку, водичку святую — иди, читай молитву «Царице моя преблагая» и кропи почаще на четыре стороны.

Господь посылает в каждый дом верующего, для того чтобы дом спасти. В каждом доме есть человек верующий, у Господа поселён. Такого нет, чтобы верующего человека не было в доме. И он и должен молиться и нести ответ за весь дом.

К советским паспортам относился отец Николай холодно. А вот российские — не благословлял за редким исключением. И то, благословлением это назвать нельзя: просто батюшка видел, что человек всё равно возьмёт. А вот пластиковые карты не благословлял никакие, даже водительские. Так же и загранпаспорта, говоря, что хватит, поздно уже ездить. Про ИНН сразу говорил, что их принимать нельзя, и часто на вопрос о номерках отвечал: «Храмы — Божии, службы — Божии, номерки — не Божие». «В Церкви всё есть, — говорил. — Зачем нужно что-то новое?» Т.е. Она обладает всей полнотой, и что-то новое нужно рассматривать как нововведение, на которое канонами давным-давно наложены анафемы.

Иеросхимонах Рафаил (Берестов): Отец Николай, когда мы звонили ему с Афона, лично мне говорил, я когда спросил насчёт ИНН, а он сказал: «Не берите ИНН, ИНН нельзя брать». Почему отец Паисий великий афонский старец обличил вот эти новые ИНН и прочие электронные документы? И говорит, что те, кто возьмут эти новые документы, потеряют благодать Духа Святаго, энергия бесовская вселится в них.

Раба Божия Татьяна Ильина: «Когда я подошла к дому батюшки — никого во дворе не было. Появилась келейница, матушка Валентина, она была в очень таком серьёзном настроении и не хотела со мной разговаривать. Я стояла там около часа, около дома за забором, у калитки. Потом она вышла. «Что тебе надо?» Меня душат слёзы, я не могу с собой справиться, рассказываю: вот у меня увольнение с работы возможно, двое детей, старая мать-пенсионерка, больше доходов никаких нет. Меня заставляют брать номер, я не хочу… «Ты точно не хочешь?» — «Я не хочу брать номер. Я хочу получить благословение на то, чтобы у меня сил хватило не брать». — «Подожди». Она ушла. Выходит: «Никакого номера не бери. Номер — это погибель, благодать Божия уходит. Никогда его не бери. Никого не бойся, никто тебя не тронет». Потом помолчала. Опять ушла в дом. Принесла мне изображение Спасителя на могиле Анны Вершининой: в качестве открыточки такой сделано, там тропарь, молитва Христу… и сказала: «А вот это носи всегда с собой. На работу носи. Никто тебя не тронет, никто тебя не обидит. А голова будет болеть — к голове приложишь, и то поможет».». И вот я много лет ношу с собой, вот этот подарок отца Николая, и вы знаете, меня действительно никто не тронул до сих пор.

Когда было много народа и ему задавали вопрос, тогда он говорил: «Я-то не возьму, а вы-то как хотите». А когда наедине были, тогда он сказал: «Держись до последнего, не принимай паспорт».

О ИНН: «Мне-то он не нужен, а вы как хотите».

Приехал к батюшке один человек и спрашивает: «Батюшка, сейчас ходят разговоры об ИНН, у нас на работе уже начинают заставлять писать заявления, чтобы мы приняли ИНН. Что это такое? Брать или не брать?» А батюшка встал, на восток перекрестился и говорит: «Я не знаю, кто такой ИНН, я знаю только одного Господа нашего Иисуса Христа. А кто такой ИНН, я не знаю».

Раба Божия Нина Федосова: Когда его спрашивали, почему Вы, батюшка, благословляете одних получать, а другим — не надо, он говорил, что, у кого были дети — как им без кормильца? Или: «Ну вот я его благословлю не получать, он всё равно получит. Так что, будет двойной грех. Первый — нарушил благословение старца, а второй — он всё равно примет. Значит, будет два греха. Пусть лучше будет один грех».

«Батюшка, почему вы одних благословляете, а других — нет?» — «Да они без моего благословения всё равно уже у них всё взято».

Раб Божий Вячеслав Астахов: «Много раз я приезжал к батюшке, и всегда батюшка предупреждал: «Не брать паспорта, не брать ИНН, не брать никакие карточки. Если кто из людей взял, по неведению, по неосторожности — покаяться в этом». Сдать эти паспорта и принести покаяние. Потому что это вело в духовную погибель человека. Это строго-настрого было старцем заповедано. После судов (в которых верующие выигрывали дела против ИНН) выносил бумажки с решениями судов и раздавали всем».

Раб Божий Виктор Попов: Батюшка относился к паспортам этим отрицательно. Те люди, которые спрашивали: «Батюшка, а есть воля Божия на то, чтобы получить паспорт и ИНН?», батюшка всем отвечал, что «это не Божие дело и Богу не угодно. Воли Божией на это нет». А кто спрашивал: «Батюшка, а получить ли мне паспорт?» или: «Батюшка, а вот ИНН меня заставляют на работе получить…», он и благословлял: «Получайте, получайте». Он видел, что человек не сможет сопротивляться и не может выстоять до конца, он тех благословлял.

За границу в последние времена ездить опасно. Нужно успеть съездить ещё со старыми документами, со старым паспортом. По новым паспортам ездить не благословлял.

Паспорта эти не нужны новые, получать их не надо. Он отнекивался от новых паспортов, говорил: «Я вот таких не знаю». Не благословлял принимать ИНН.

Не благословлял брать все новые документы. Об этом предупреждал монахов Псково-Печерского монастыря. Говорил, что даже водительское удостоверение нельзя принимать. Никакие пластиковые документы уже брать нельзя. Не благословлял. Приезжал к отцу Николаю на остров один мужчина и спрашивал, как быть, брать паспорт или не брать… Батюшка не благословил. Тот уехал, не послушался старца, не устоял и взял этот документ. Через некоторое время он заболел. Приезжает к отцу Николаю и говорит: «Батюшка, простите, но я не устоял и взял паспорт. Что мне делать? Как от него отказаться?» Отец Николай благословил его закопать. Он второй раз старца не послушал, и этот паспорт не закопал в землю, а сжёг его. И после этого в него вошёл злобный дух и он попал в психиатрическую больницу.

Говорил, что даже водительские удостоверения нельзя принимать. Никакие пластиковые документы уже брать нельзя.

Наступит время, как только будут маленькие деньги — вот беда-то будет.

Детишки были допущены к батюшке. В то лето, как батюшка отошёл. Уже никого не пускали, только детишек. И когда вышли дети от батюшки, родители: «Ну как? Что? Чего?» — «А батюшка сказал: «Номеров не брать и паспортов не брать».». Детям это непонятно было, а родители поняли, что к чему.

О телевизорах и компьютерах сказал: «А я о них и слушать не хочу об этом!» Когда его спрашивали: «Батюшка, благословите работать на компьютерах», он отвечал: «Я и слушать не хочу об этом…»

О третьей мировой не говорил, но говорил, что ничего хорошего нас не ждёт. Хорошо, если придут к нам немцы, только не американцы. Не дай Бог, американцы придут к нам! Лучше б немцы пришли…

К отцу Кириллу (Павлову) приезжал с этим вопросом Антон Жоголев. Отец Кирилл сказал: «Я долго сомневался по этому поводу, а потом сопоставил факты, со многими беседовал, и пришёл к тому, что зло. А на зло я никого не благословляю». Отец Кирилл с декабря 2004 года никому не благословлял паспорта. Перед самой болезнью, когда ему задавали вопрос, он так прямо и отвечал: «Нехорошее это дело». И даже когда уже болел и был парализованный в ЦКБшной больнице, потом его после Успения привезли обратно в Переделкино, и к нему некоторые приходили, будем так говорить — пробирались, задавали вот этот вопрос, он им, ну, может быть, тайком от келейницы, но говорил: «Не брать. Не хорошее это дело».

Схимонахиня Николая (Гроян): Касательно богословской конференции, которая проходила в Троице-Сергиевой Лавре (где было принято заявление, что никакой внешний знак не может повредить человеку — прим.), ведь когда отец архимандрит Тихон (Шевкунов) прибыл с письмом к старцам, было сказано так: что поскольку батюшка старый, преклонных лет, он не может проехать на эту богословскую конференцию. Поэтому они записали интервью на видеокамеру, которое пустили в очень урезанном усечённом виде, и не весь ответ батюшки, а какую-то часть. Поэтому полное батюшкино мнение настоящее так Церковь и не узнала. Но в день, когда началась конференция, мы старца очень просили молиться и говорили: «Батюшка, хорошо было бы, — я сказала, — если бы вы оказались на этой конференции». А батюшка сказал удивительную вещь, тогда нас поразившую: «Но нас же не пригласили». Я говорю: «Батюшка, а если бы Вас пригласили, Вы бы поехали?» Он говорит: «Для такого важного церковного дела я бы поехал». А ведь старцы — они кроткие, они ничего не навязывают. Приглашение батюшке не последовало. Ну а когда мы посетовали, что «как же так, сейчас такое для Церкви важное принимается решение, как нам быть?», по телефону мы связались с Алексеем Алексеевичем Сениным и передали батюшкины слова дословно для митрополита Филарета (Минского) слова Николая Гурьянова для митрополита Филарета Минского: батюшка сказал так (поскольку митрополит возглавлял комиссию богословскую): «Помоги вам Господи, владыко, спасти Церковь от номеров».

Да, помоги нам, Господи, избавиться от номерков. Этот факт примечателен уже тем, что отец Николай открыто выразил своё мнение, и потом впоследствии, когда стали проходить суды против ИНН, батюшка всем благословлял раздавать решения судов, показывая тем самым, что стоять против этого надо вплоть до открытого исповедничества. О безразличии духовенства к этому вопросу сильно переживал. Когда ему рассказали про телевизионное обращение архимандрита Иоанна (Крестьянкина) по поводу ИНН, он взялся за голову и сказал: «Ваня, Ваня, что ты наделал…» А действительно, что мы наделали? А мы вступили в ещё более тесное общение с богоборческой властью, принимая от неё не раздумывая всё. Сергианство теперь все осуждают, а раньше, в советское время, было наоборот: всегда говорилось, что оно принесло пользу, потому что было, якобы, единственно верным решением. А батюшка сразу её не принял. Как он мог принять то, из-за чего пошёл в лагеря? Однако сегодняшняя церковная жизнь ещё хуже, чем сергианство, потому что заключаем союз не с врагами Христа, а с самим дьяволом, принимая от него номерки с шестёрками. Это уже соглашение не с политикой государства, каким было сергианство, а с политикой антихриста. Поэтому в отношении личных кодов батюшка был категоричен, а на опасения, что если мы не примем ИНН, то в Церкви из-за нас будет раскол твёрдо отвечал: «Раскола в Церкви не будет».

Ответ архимандриту Тихону (Шевкунову), 22 января 2001 года: «Нет, раскола не будет, раскола не будет… Православие — оно никогда не было с расколом. «Права́» и «славная» Церковь» — Православная. Стопы моя направи по словеси Твоему, да не обладает мною всякое беззаконие. Избави мя от клеветы человеческой, и сохраню заповеди Твоя».

В Православии никогда не было раскола. Т.е. отказ от номерков и от всех документов, которые их содержат — есть истинное Православие. И стояние в этом есть стояние за Христа.

Р.Б. Василий Заноза: «В мои руки попала вот эта газета: «Пелагея Рязанская». С обратной стороны — «Угодница Божия». Я тут работал в храме Александра Невского у отца Олега… читали и батюшки эту газету… И их мнение было какое-то… неоднозначное. Наши пастыри говорят: «Как она имеет право и кто она такая, что так обличает?» С этим смущением я к батюшке и поехал. Летом это было. Батюшка спрашивает: «Васильюшка, что?» Я говорю: «Батюшка, как к этой газете относится?» — «А что тут такое?» — Я говорю: «Написано: «Пелагея Рязанская угодница Божия»» — «Ну раз, — говорит, — «угодница Божия» написано, так и относись».

Келейница монахини Нила Нила Гурьевна Федосова: «Насчёт ИНН я не обращалась, потому что у меня, я приехала, у меня уже не было ИНН — я дважды писала отказ от ИНН, насчёт паспорта у меня были сомнения. И когда я побыла здесь месяц и поехала опять в город, в Питер, я решила у батюшки взять благословение. Спросила у матушки у одной, она говорит: «Он не благословляет. Ни в коем случае не бери». Спросила у второй, она говорит — благословляет. Я решила сама спросить Волю Божию. Я подошла к батюшке за благословением, благословилась у него на дорогу, и говорю: «Батюшка, а Воля Божия есть мне, паспорт я хочу получить?» Он опустил головку вниз, посмотрел... может быть — молился, я не знаю… потом посмотрел мне прямо в глаза и говорит: «А он тебе нужен?» Я так улыбнулась, говорю: «Не знаю, нужен или нет… Единственное, я знаю, что я тогда ни приеду, ни уеду…» Т.е. мне дороги не будет, я так и останусь на Острове, или где… Он опять опустил головку, посмотрел, потом говорит: «Не нужен он тебе». Я вышла и думаю, у меня первая мысль была — значит, что я умру, не доживу до антихриста».

О брошюрах и книгах диакона Андрея (Кураева) отец Николай говорил: «Это не полезно, их сжигать надо. Там такое нагорожено — Господи, сохрани нас и помилуй!»

Р.Б. Людмила Ляпунова: «В 95-м году был случай в Дивеевской обители, когда по милости Божией я встретилась с одним старцем из Почаевской обители и из Лавры Киево-Печерской, они тогда ещё предупредили меня грешную, что даже смотреть на этот штрих-код, даже в руки брать те вещи, на которых он стоит, это вредно для души. Потом этот вопрос очень подробно освятил нам старец афонский Паисий. Две рясофорные послушницы — мать и её дочь — узнав об этом паспорте, были в смущении, и обратились к своей умершей маме и бабушке, которая была очень верующим человеком, с таким вопросом: «Мама, ты уже умерла, ты на Небе, наверное, потому что мы знаем твою ревность к Богу, твою молитву, подскажи, пожалуйста, мы в недоумении, как нам быть? Действительно вреден ли этот паспорт для души, и душа не спасается? Или это просто ложь, обман еретиков и людей, которые просто хотят внести раскол в нашу Православную Церковь?» И вот в ту же ночь милостивый Господь открывает им следующее: они видят свой родной дом. Дом перегорожен, а за перегородкой плачет женщина. И так горько-горько плачет, что они свидетельствуют: что на Земле нет такого горя, о котором можно так горько плакать. А сами думают: «Кто же это в нашем доме, какая-то женщина, и о чём она плачет? Что это за такое сильное горе?» Когда они подумали, то выходит из-за перегородки их умершая мама. Она подошла к стене, но к ним близко не подходит. Смотрит на них так горестно и так же горестно плачет. Они проснулись на этом месте, и поняли, что мать и бабушка плачет о погибели их души, потому что они приняли этот паспорт, который ведёт в погибель, но никак не во спасение души. А потом они, когда проснулись, ужаснулись. Настолько этот сон вразумил их — они сразу же этот паспорт взяли и сожгли в своей печке. После этого они сказали: «На душе нам стало намного легче, и наконец-то вернулась к нам молитва. Мы всё это время, после того как приняли паспорт, мы потеряли молитву и не могли иметь ни спокойствия души, не могли иметь молитву. И что-то нас постоянно безпокоило, тревожило, и какая-то была такая душевная тяжесть, что мы не могли её высказать, и не могли определить ту причину». И только после этого сновидения, которое они считают Божиим откровением, после ликвидации этого паспорта, они приобрели душевный покой, хорошее молитвенное состояние, и очень рады, что они так поступили».

Это было давно, одна раба Божия рассказывала, что в ночь перед путчем в Москве в 91-и году в августе, она видела такой сон. Заходит она в комнату, эта комната побеленная — белая-белая. И ничего нигде нет, ни одной вещи. А рядом с дверью, прямо на полу, стоит икона Божией Матери Владимирская, небольшая такая. Она её взяла в руки, и держит в руках и говорит про себя: «Что тут за странные люди живут в этом доме, что у них икона на полу находится…» Посмотрела вокруг — и ни полочки, ни стола, даже гвоздика нет в стене, куда бы эту иконочку можно было повесить. Потом захотела эту икону взять с собой, и думает: «Если я без разрешения возьму эту икону у хозяев, то будет кража, а красть я не хочу…» Поставила эту икону на то же самое место, где она и стояла. Заходит в другую комнату, а там так интересно: люди летают. Не ходят, а летают. Все такие радостные, радостные очень. И такой гостеприимный стол: на столе русский самовар. Она поняла, что это не люди, а русские святые были. И они так радостно её встречали, приглашали её за стол на чаепитие. И на этом её сон закончился. Р.Б. Людмила Ляпунова говорит ей: «А почему он тебе приснился? Что ты переживала?» — «Да, я очень переживала за Россию, я все ночи и дни молилась. Даже не могла что-то делать, я молилась за Россию. Я так поняла, что эта белая комната — это Россия была. Всё-таки она находится под покровом Божией Матери».

Ещё одна молоденькая женщина рассказывала. Она не хотела брать этот паспорт. Пришла за советом к своему духовнику, батюшке, а он сказал: «Да вроде как патриарх благословляет, епископ благословляет, нам надо быть послушными… Бери». Она за послушание взяла, а на сердце очень тяжело, и молитва тоже куда-то исчезла. Тут она более подробно узнаёт из литературы и из других источников, что с этим паспортом действительно в райские обители не пускают человека. Пошла сдала этот паспорт в паспортный стол. Приходит и думает: «Как же я теперь буду жить? Мне зарплату не дадут, никакие платы я не смогу сделать, и другие документы, где нужен паспорт, я не смогу ничего…» Встала и молится у аналоя. Тут явно слышит нежный красивейший голос женский. Она определила этот голос, что он Божией Матери. Божья Матерь ей говорит: «Ну вот, ты теперь опять — чадо Божие». И она так обрадовалась и забыла, что у неё были какие-то смущения, скорби о том, как она теперь без паспорта жить будет. Оказывается, жить-то она будет хорошо, она снова — чадо Божие, раба Божия. И от этого голоса вернулось и настроение, и радость в жизни, жить захотелось. Она говорила: «Я была такая счастливая, что с этим паспортом рассталась!» 

Это было в 97-м или в 98-м году. А он мне отвечает: «Война должна была быть в 92-м году, но монахи и старцы её вымолили, и Господь дал время для покаяния».

Одна раба Божия мне рассказывала: она засмущалась: «идти на перепись, или не идти?» Потому что были разные у неё сведения: одни говорили люди, что во время переписи, будет присваиваться ИНН, а другие говорили — ничего страшного нет, никаких номеров, это просто лживая информация. Она помолилась усердно Богу, и пошла на исповедь, попросила, чтобы Господь во время исповеди ей открыл через батюшку, у которого она будет исповедоваться: надо идти ей на перепись или нет, и будут ли там действительно присваивать номер ИНН. Приходит она на исповедь, исповедалась, и задаёт ему такой вопрос. А батюшка говорит: «Да не смущайся ты, ничего страшного нет, ведь Божия Матерь и Иосиф тоже ходили на перепись в Вифлеем. И ты иди спокойно». И тут она видит, что этот батюшка быстро взлетает под купол храма, и она думает: «Батюшка правильно сказал — возносится на небо». И тут батюшка взрывается, тело его взрывается на кусочки, и каждый кусочек, прикрытый мантией, быстро падает ниже пола, прямо в преисподнюю. Она поняла, что батюшка сказал одно: ничего страшного, иди на перепись, номер тебе не присвоят, а Господь показал другое: не ходи на перепись, иначе присвоят тебе номерочек погибельный. Так она и не сходила на перепись.

Некоторым людям были сновидения. Один человек видел Сретенский храм: в конце службы монахи все подходят к иконам, прикладываются, а икон-то и нет, а вместо икон только одни рамочки остались, такого тёмно-коричневого цвета, а вместо ликов Бога, Божией Матери и святых — пустота, чернота. Они этого не знают. И сами монахи — чёрные-чёрные, как головешки, не разобрать, даже лица не видно, и руки чёрные. Видит только облачение всё. Эти монахи как тени идут: тело-то живое, а душа у них уже мёртвая. Они такими тенями чёрными к иконам подходят. Подходят и к распятию, а распятие тоже еле-еле видно, тёмно-тёмно-коричневого цвета. Но до распятия никто не доходит, а все мимо распятия проходят. И только один-один монах подошёл к распятию, и ещё один послушник подошёл. У послушника тоже лицо было еле-еле видно, но он к распятию подошёл — не приложился. Но ближе всего подошёл. А один монах, который приложился к этому распятию, у него — и белые руки, и белое лицо, как у нормального обычного человека. Из всей братии, а их осталось тогда совсем немного, вот один со светлым лицом и остался. Все остальные — чёрные, как головешки.

А другой сон тоже про Псково-Печерский монастырь. Паломнику одному (или паломнице, уже и не помню, давно это было). Пришёл он на службу вечернюю, стоит, ждёт, когда служба начнётся. Вот куранты монастырские пробили — служба должна начинаться, а служба не начинается, потому что ни батюшек нет, ни монахов нет, ни мирян нет. Он один стоит и ждёт. Потом вдруг появляются паломники, а их много-много. И они теснятся, смеются, толкаются, ведут себя совсем не православно, не так, как положено вести себя в Божием храме. И после этого, как они зашли в Успенский собор, они безпрепятственно проходят на амвон, а потом через северные врата потоком идут в алтарь, и никто их остановить даже не может. А этот человек возмутился душой и говорит им строго: «Не ходите туда! Нельзя вам туда ходить!» Они на него озираются очень злобно — со злостью бы растерзали, не слушают и так и идут безпрепятственно в алтарь Успенского собора Псково-Печерского монастыря.

Одна трудница одного женского монастыря видела удивительный сон. Сон был про блаженную Матронушку Московскую, и явилась она в ночь на праздник исповедников и мучеников российских в 2006-м году. Как-то эта трудница приезжала в Москву, заходила в Покровский монастырь и Матронушке в мыслях говорит: «Матронушка, как же у тебя тут хорошо, я бы ещё хотела к тебе приехать…» И видит во сне: опять же этот монастырь, храм, мощи святой Маронушки блаженной… И вдруг из раки сама Матронушка встаёт в полный рост и перед ней является, и говорит: «Ты вот обещала ко мне приехать, а вот что-то и не едешь…» А эта трудница ей говорит: «Матронушка, я бы рада к тебе приехать, но ведь у тебя в Москве с новым паспортом надо жить, а я хоть и получила новый паспорт, но хочу от него отказаться, потому что с ним душа не спасается». Матронушка на неё внимательно посмотрела и говорит: «Да, у кого не будет новых паспортов — того будут убивать». А потом Матронушка немножко отошла назад и вдруг появляются двое мужчин: один слева, другой справа от Матроны. Тот, который справа, молчит, ничего не говорит, а тот, который слева, такой благообразный, как святой. И он говорит этой труднице: «Ничего из номеров брать нельзя, паспортов брать нельзя новых, и новых документов нельзя брать, иначе душа погибнет». Тут они опять как бы отходят назад, а Матронушка подходит к ней ближе с ящичком, с ковчежцем каким-то. Достаёт из ковчежца какие-то бумаги и говорит: «Помнишь, я с милицией в своё время вела тяжбу за справедливость? И вас благословляю. И вы ведите тоже тяжбу за справедливость и за непринятие новых документов». И так она сказала ей, снова отошла к своей раке, в раку легла — и на этом сон закончился. Потом, когда она проснулась и этот сон рассказала, но т.к. она ещё не высокой духовной жизни, даже не монахиня, и даже не инокиня, ей посоветовали обратиться к старцу. Эта трудница, такая очень трудолюбивая, справедливая, о ней можно сказать только положительное, она поехала к своему батюшке, к старцу, и рассказала этот сон. А батюшка подтвердил, что да, Матронушка не просто явилась, а это было Божие благословение — подсказать народу, через святую и любимую народом блаженную Матронушку, как себя нужно вести, и что не откладывать на завтра, на послезавтра борьбу за спасение души каждого человека.

Я когда приезжала в паломничество, жила у одной старушки. А у неё родственница жила. Она редко ходила в храм и вела, можно сказать, образ жизни обычного человека: ходит в храм крайне редко, исповедуется тоже крайне редко, так же и причащается. Живёт, как большинство людей. В Великий понедельник у неё произошёл инсульт — кровоизлияние в мозг. Её парализовало. Она ни рукой, ни ногой, ни языком двигать не могла. Полный паралич, тетрапарез. Потом вызвали батюшку, после обеда ей немножко стало получше, и она смогла причаститься, проглотить причастие. Когда её говорили: «Каешься во всех грехах?», она головой кивала и еле-еле говорила: «Каюсь». Поболела она всего неделю, и ровно через неделю, в Светлый понедельник она спокойно отошла из этой жизни. А в Великий четверг ей немного стало получше, она начала получше говорить, её ещё раз причастили. После смерти, схоронили её, её родственница пошла к старцу Адриану и спрашивает: «Батюшка, какая у неё участь?» А отец Адриан сказал: «Душа её на Небо ушла, в райские обители». Тут задумались: почему же у неё душа ушла в райские обители, когда она в церковь редко ходила, редко причащалась, исповедовалась, соборовалась тоже крайне редко — т.е. вела не такой активный церковный образ жизни. А оказалось, что у неё паспорт был советский, перед смертью её родственники  вместе с ней написали заявления об отказе от номеров ИНН, в пенсионный фонд и фонд обязательного медицинского страхования.

Это было в 97-м году, когда к нему паломники автобусами приезжали, все спрашивали о своих проблемах насущных, о детях, как жить, а одна женщина подошла и спрашивает: «Батюшка, а кто будет после Ельцина?» И батюшка ответил, что после Ельцина будет военный, и власть его будет как при Политбюро и ещё хуже. Но служение его коротко, и жизнь его недолга. «Батюшка, а кто будет после него?» Он сказал: «Сразу будет царь».