Вверх страницы

Вниз страницы

Близ при дверях, у последних времен.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Новые формы электронного контроля » Цифровые идентификаторы личности (ЦИЛ), и не только...


Цифровые идентификаторы личности (ЦИЛ), и не только...

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

Радио «Радонеж» опубликовало одну из редчайших архивных аудиозаписей бесед архимандрита Кирилла (Павлова)


http://www.odigitria.by/2018/03/08/chuv … tka-budet/
http://3rim.info/9851-dyhanie-antihrist … video.html

«Время сейчас сложное и опасное. Надо бодрствовать и трезвиться.
Враг тонко, хитро наступает, приближается…
Чувствуется приближение и дыхание антихриста, это скрывать нечего, да.
Здесь не надо в панику вдаваться ни в коем случае…

Сейчас именно идут сигналы, которые нас настраивают на то, чтобы быть ближе к Богу.
Ближе к Богу – и ближе друг к другу. Стараться нерадение свое уже оставить, посерьезнее отнестись
и к вопросу своего спасения, и своего исправления, испытания…
А для этого, конечно, чтобы одержать победу, облечься во всеоружие Божие, чтобы все козни эти преодолеть,
устоять и победить их, поэтому сейчас как никогда надо нам облечься в броню веры и любви христианской, шлем надежды спасения…

Надо знать, как Апостол говорит, что Господь определил нас не на гнев, а для получения спасения во Христе Иисусе, умершем за нас…
Апостол пишет Солунянам: “О временах и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо вы сами достоверно знаете,
что пришествие Христово будет как тать ночью. Ибо когда будут говорить «мир и безопасность» тогда внезапно
постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает, имеющую во чреве, и не избегнут.

Но вы, братия, не во тьме, чтобы день вас застал как тать. Ибо вы, сыны дня и света, а тьмы не сыны.
Поэтому не будем спать, как спят прочие, но будем трезвиться и бодрствовать.
Ибо спящие спят ночью и упивающиеся упиваются ночью.
Мы, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви, в шлем надежды спасения”.

Поэтому надо трезвиться.

А самое главное – надо любовь хранить. Не нужно никакой вражды, никаких расколов.
Враг эту мысль дал. Надо любовь хранить. Не надо давать врагу никаких расколов учинять.
Помните, как во время революции у нас в Церкви появились обновленцы.
Из среды же Церкви вышли епископы-обновленцы… А это на руку им… Враг боится мира.
Вражда – самое его испытанное средство.

Поэтому желаю вам, чтобы у нас братство было единодушное. Снисходили бы друг к другу, прощали бы друг друга.
И только как апостол Павел сказал: “Возлюбленные и избранные Божии, святые облекитсь в милосердие, в благость,
в смиренномудрие, в кротость, долготерпение, снисходя друг к другу и прощая взаимно обиды, жалобы.
Особенно облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства.
Мир Божий да владычествует, господствует во всех сердцах.
Мы призваны в одном теле, и будьте дружелюбны”…

Конечно, все эти зловещие сигналы… Я, конечно, знаю, как рассуждают.
Убеждение мое лично, – что это нехорошее дело затевают, не хочу никого осуждать,
но вижу христианам предстоят, приближаются испытания…»

От 8:34 слушайте внимательно:

«Это дело нехорошее. Я думаю так: первый этап – номера, потом электронная карточка будет.
Сейчас как-то попроще, потом труднее будет выкарабкаться, а потом после этих карточек уже метка будет! Всё…

Когда придется отказываться от метки, там явная уже смерть будет, да…
Или Христу изменить, поклониться антихристу, или наоборот – смерть принять за Христа.
Я так понимаю.

Потом, в отношении вот этих вот номеров, – это богоборческое дело.
Прежде всего, имена человеку нарек сам Бог… Господь Сам нарек имена – Адам и Ева…
И так в последующем эта заповедь соблюдалась, хранилась, нарекали имена…
Христиане тоже имя нарекают, дают имя, да. И при крещении, как Апостол Павел сказал, Ангел-хранитель вручается, да.
И Церковь имя святого вручает.

А тут получается смешно: мы отрекаемся от своего имени, и какое-то присваивается число.
Так если так надо было бы, Господь не дал бы имя Адам, а какое-нибудь там “255” Адаму сказал бы…
А ведь имя нарек… А здесь от дьявола, то есть, начинают “новый порядок» вводить, “новый век”.
Видите, – имена исключить, и под номером все будут.

Сейчас так тонко обрабатывают сознание, действительно, так постепенно, постепенно сознание просто переродят…
Диавол борется с Богом. Богоборцы… богоборцы…
Они этот век уже называют “новым веком”… Новая эпоха, новая жизнь, новые законы…
Этот век будет веком тоталитаризма.

Не бойся, малое стадо, с нами Бог!

Думаю, что в братском единодушии и с верою, да, с правой верою во Христа Господа Бога и со взаимной любовью,
если и придется какие-то испытания встретить, то в таком случае они и легко будут переноситься.
От души вас еще раз благодарю и желаю, чтобы такая любовь была между нами…» – заключает отец Кирилл.

+2

32

ПРОДОЛЖЕНИЕ (см. выше) 10,11,12 части  Все три духа злобы действуют сейчас со властью и силой через интернет, потому и не оторваться человеку от интернета, и извне его ничем нельзя оторвать, ни скандалами, ни тем, что пока он сидит в интернете, рушится семья, рушится детство, отрочество и юность, рушится всё нравственно-духовное в человеке. Напротив, интеллектуально-внешний и творческий, душевный и деятельный (читай — инициативный) средний человек жизненностью своей постепенно весь переходит в новое для него пространство жизни. Жизненность от жизни он не отличает и жизненность, тем более новую, интернетную, за жизнь и принимает. В ней, в интернете и разворачивается своими человеческими дарованиями, самореализуясь в них.http://otrada-volga.ru/garmaev/perepiska

5503 Дактилоскопия (продолжение 10 )
Опубликовано 16.11.2018 19:59
Отвечает протоиерей Анатолий Гармаев:
________________________________________
Периоды истории
Теперь можно назвать периоды в историческом движении человека и человечества. В Раю Адам и Ева — период богозданной чистоты и жизни в саду Творца своего — Бога. В единении и согласии с Ним.
Грехопадение, утрата личности, воцарение индивида, в столь глубоком отрицании себя, Бога и ближнего, что в условиях Рая не только невозможно было возстановление человека, но возникла опасность навсегда закрепления падшего состояния. «И сказал Бог: как бы не простёр он руки своей (от живущего самореализацией индивида это возможно ожидать), и не взял также от древа жизни и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3,22). То есть, оставаясь преступником послушания, преслушником, вошёл бы прежде времён в вечную, но не муку, а жизнь. И тем сравнялся бы с падшими ангелами, оставаясь владельцем всего творения. Это владычество над творениями Бог дал прежде Адаму и Еве: «обладайте и владычествуйте рыбами, птицами, животными. Я дал вам всякую траву и всякое дерево». (Быт. 1, 28–29). И Псалмопевец вторит: «поставил человека над делами рук Своих, вся покорил еси под нозе его, ничто же остави ему непокоренно». (Пс. 8,5–7)
Бог изгоняет Адама и Еву из рая. Изгоняет несущих в себе непреодолимую в самом себе порчу. Индивид вместо личности наполняет землю. С этого времени на всём протяжении истории движутся на земле две ветви людей — сохранившиеся в начатках личности и отрекшиеся от неё совсем. По изгнании начинается период патриархальности семей праведной части Израиля. Патриархальности, потому что Господь был с ними. Вместе с этим по всему лицу земли идут семьи, подобно Каину, предавшие Бога и всё дальше и больше отступающие от Него, поклоняясь иным богам.
Ко времени пришествия Христа на землю патриархальность гаснет в израильском народе, потому что народ отступает от Господа. Наступает в Израиле и давно уже наступило в других народах время мужской самореализации, тирании и сближения между собою масс людей во всём человечестве. Израиль всё больше своим состоянием уподобляется остальным народам мира, почти сливаясь с ними в единую религиозность, враждебную Христу. Индивид, попирая в себе личность, разворачивает во всей истории кипучую деятельность по всем трём своим свойствам. Ему нет дела до праведности, он даже не подозревает о святости. Он делает свои дела на земле. Самореализация во всём мире созидает и разворачивает культуру. Тирания устраивает среди народов постоянные войны. Объединение, сближение людей мимо Духа Святого создаёт империи, занимается передвижением масс людей по разным континентам, сближает и смешивает народы. Так развивается линия отступления от Бога, движения народов мимо Христа. В том числе и в самом Израиле.
Но Бог продолжает «соблюдать Себе народ избранный». Патриархи, пророки, праведники. Во времена пророка Илии — семь тысяч невидимых для всех и даже для Илии, но знаемых Богом и соблюдаемых Им во внутренней праведности. Давид, Соломон, Иоаким и Анна, в которых народ, живущий рядом с ними, ничего божьего не распознавал. Такова сила осуждения и заклеймения, если кто это делает. Она делает людей слепыми друг ко другу. Затем прав. Иосиф и Матерь Божия, настолько не распознаваемые в народе, на вид как простые сограждане, как и все вокруг, что переночевать готовую вот-вот родить чету никто и не подумал впускать в дом. Родился Господь в хлеву.
Так и в первые времена христиане распознаваемы были только как странный народ с новой религиозностью, в которой не узнавались никакие обетования. Такова сила предубеждённой религиозности, удерживаемой человеческим мировоззрением и сознанием, испорченном в своей основе самообольщением. Даже страшное событие разрушения Иерусалима и гибель двух миллионов израильтян для остальных было потрясением, но не отрясло от самообольщения.
Православие начинает расширяться по земле, но вместе и оскудевать благодатью. И вновь неприметно для всего человечества, и малозаметно для самих христиан начинают уходить от массы народа, уходить по одному, уходить в пустыни, в отшельническую жизнь тысячи Богом «соблюдаемых Себе» верных христиан. Начинается в 4-м веке монашество. Невидимое, неслышимое, неприметное для мира. И уже позже часть монашествующих соединяется в общежительные монастыри.
Подобные процессы происходят и в Древней Руси. Призывом и повелением князя Владимира крестится Русь. И две ветви событий разворачиваются в её истории. Одни, движимые энергией индивидов, в трёх их свойствах, делаются причиной бурных событий выживания во время татаро-монгольского ига и в конечном итоге победы над ними. Затем борьбы князей за власть, волнения народной толпы, бунты, в которых проявлялась самореализация и тирания бескультурной массы народа, объединения в многолюдные движения вокруг своих лидеров — Разина, Пугачёва, других, ярость, крушение, разбой, крестьянские волнения из-за новых реформ. Вместе с этим самореализация Руси и России создавала свою сначала христианскую культуру, отчасти самобытную, а со временем всё более смешиваемую с западными образцами. Так развивалась и развивается первая ветвь событий.
Вторая ветвь имеет тот же характер, что было и есть во все времена на всём православном востоке и в православной Европе. Отшельничество, затворы, тихая и скромная жизнь в многолюдных монастырях, при видимом епископстве скрытое подвижничество, почти схима, странники, юродивые, благочестие во всех слоях общества с верностью Христу, Церкви, преданностью семье, крестьянской общине, Отечеству. Во всём — христианская сила веры, любви, упования. Во всём — крестоношение, жизнью читаемое Евангелие и чаяние Царства Небесного в будущем веке. Во всём — в кротости, смирении и молитвенности лелеяние Царства Божия внутри себя. Царства, обретаемого в каждом таинстве. И так — до нашего времени и дальше, сколько ни предстояло ещё жить на земле.
Что же происходит в первой ветви событий, в которой индивид реализует себя?
Мужской индивид после бурных событий разных проявлений тирании на всех уровнях общественного устроения смещается в сторону самореализации в ремесле, предпринимательстве, разных направлениях культуры, армии, флота, по третьему свойству индивида — в усилиях объединительных, создания во всей Российской империи государственных структур и образований.
Вся эта деятельная доминанта ведёт к оскудению во всех слоях общества религиозной ревности, на фоне общего опадения мужской силы и характера. Мельчает мужское население России, гаснут в нём нравственные силы, кроме тех моментов, когда нужно встать и подняться на защиту Отечества от внешних сил. В мирное время и время внутренних междоусобиц и гражданской войны много худого, тёмного, предательского открывается в людях.
Во всех этих внешних и видимых событиях всё большую силу приобретает отвержение и отрицание индивидом личности в себе, незаметный для сознания перевод отношений с Богом из отношений веры, в простую религиозную функцию, которой постепенно отдаётся время и место по остаточному принципу у одних людей или в рамках распорядка, удерживаемого религиозным долгом у других. Отношения с ближними и соотечественниками переводятся из области заповедей в область общественных механизмов, регулирующих поведение людей — чувство приличия, правила поведения, душевный страх опрофаниться. Это укрепление позиций индивида перед личностью из поколения в поколение приобретает всё более характер закрепления навсегда. Индивид делает себя недосягаемым для Бога, но открытым для некоторой подмены в себе религиозным оживлением. Такое оживление религиозности независимо от вероисповедания нужно антихристу. И дух времени сегодня активно трудится над этим во всём мире.
Что же происходит в России в первой ветви развития событий?
В 17-м веке начинаются в мире порывы женской самореализации и тирании в высших органах власти. В России в это время на царский трон восходит Софья Алексеевна на время малолетства двух царей братьев Ивана V и Петра 1-го. Через 7 лет её сменяет Пётр 1-й, а после него в 17-м веке начинается сплошная полоса женского самодержавия в России.
При ослаблении нравственных сил в мужском населении России доминирование женщины начинает с высшего слоя общества проникать в народ. Тревогу об этом поднимает Островский, написав драму «Гроза», где девица настаивает на своих греховно-индивидных правах вплоть до самоубийства. Брожение умов в обществе, чувственных стихий в молодёжи в конечном итоге, особенно с революцией 17-го года, высвобождает женщину из патриархального уклада и даёт ей равные права с мужчинами. Активно и неудержимо, как знамение времени, начинаются процессы, которые получили название «эмансипации женщин». Раньше такого названия не было, потому что явление такое для России, да и для всего мира совсем новое.
Получив равные права с мужчинами, женщина получает личную свободу в тирании и самореализации. При этом патриархальный и богозданный образ жены в одних предан теперь забвению, у других с возмущением отвергнут, третьим просто привычно и удобно оставаться в создавшемся положении вещей. Семья, утратив силу патриархальности, активно разрушается. Её удерживают только плотяно-чувственные, душевные и материальные отношения. В борьбе индивидов за права, власть и доминирование в семье, это слишком слабые заступники того, что Бог ждёт от семьи.
С рождением детей женская самореализация и тирания вся поворачивается к чувственным отношениям с детьми. До такой степени, что мужья с какого-товремени делаются не очень нужными, потом становятся помехой в обладании детьми и в итоге не нужными совсем. Трагедия в том, что мужьям, утратившим нравственное в себе, в котором только и лежит образ и сила мужа и отца, такое положение вещей для многих оказалось на руку. Ещё со школы и с детских лет, проведённых в такой же безсильной и безобразной семье, сделавшись людьми средними или внешними, они даже уже не ищут в себе внутреннего нравственного человека.
Мамочки и мамы, разведясь с мужьями и оставшись один на один с одним-двумя детьми, если иногда и говорят, что детям нужен отец на один день в неделю или в две недели, но реально не понимают, зачем. Чувство подсказывает, но разумения и сознания уже нет. Сами мужья присутствуют в семьях уже не ради отцовства и не ради того, чтобы быть мужем в его нравственно-внутреннемустроении. Биологические, душевные и материальные обязательства и потребности, и религиозная связанность венчанием — это единственные удержатели семьи. Увы, во многих случаях до поры до времени.
В несостоявшихся семьях, где нет отцов, или полу-состоявшихся, где отцы есть, но они не отцы и не мужья, в условиях доминирующих детского сада и особенно школы, в окружении женщин в семье и вне семьи, в школе, а у современного детства нет другого окружения, кроме женского дети растут не имея живого образа матерей и отцов. Вместо матерей — мамы или мамочки, которые живут чувственной привязанностью к детям, превращая их в предмет чувственного потребления, без которого у них и жизни нет. Вместо отцов — в лучшем случае папы. Папам свойственно жить, как и мамам, сегодняшним состоянием детского развития и детских дел. Но и на это у большинства пап хронически не хватает времени. Они не хозяева своего положения на земле, тем более в исторической перспективе. Но и папы — редкость, больше кто сегодня есть, это есть папочки, прилепившиеся к детям чувственными отношениями. Сами они кроме них в своём детстве ничего другого и не знали. И то, если у них были собственные папочки. Сегодня большинство детей без пап растут.
Женская эмансипация захватила всё пространство жизни детей, отодвинув мужчин, мужской образ и мужскую силу в небытие, в нечто не существующее. И тогда на этом фоне в жизнь детей, подростков и молодёжи ворвались экранные образы ковбоев, суперменов, единоборцев, злодеев, развратников, суперзвёзд полуженского вида. Свято место пусто не бывает. Детство и отрочество прилепилось к этим образам, не имея что им противопоставить. При том, что в их окружении живых мужчин, которые хотя бы на какое-то время были бы заняты ими, таких мужчин нет. Образ живых мужчин — это взрослые люди, занятые чем-то своим, и им нет дела до незнакомых для них детей. Они стремительно бегут мимо в своих машинах, в метро, на улицах. Никуда не бегут только группы пьяниц, да валяющиеся с перепоя. Но и они живут не о детях, отроках, юности. Что делают взрослые мужчины на предприятиях, в учреждениях, какие они там и кто они там, этого детство и юность не знают. В итоге из поколения в поколение формируется человек, ничего не подозревающий о внутреннем нравственно-трудовом человеке. Взрослые мужчины не подозревают о таких детях, дети и отроки не подозревают о таких мужчинах.
Разделяй и властвуй. Так действует дух времени. И все, кто с ним согласны, чтобы его силой добиваться своей успешности и своего успеха в мире сем. И это независимо, где — в Церкви, в ограде Церкви или вне её.
Так период женского равенства с мужчинами, время женской эмансипации — тирании и самореализации — т. е. потери Божьего образа жены, подготавливает период следующий — молодёжной свободы. Возраст 17–35 лет делается ведущим в мире. Сейчас старшее поколение предоставляет им все права, возвышает их, открывает возможности деятельной самореализации, активно поддерживает молодёжные объединения, в допустимых рамках. Придёт время, и тирания юности вырвется на свободу. И это будет юность не просто внешнего и среднего человека, это будет юность, сформированная в интернет развязках сегодняшних интернетных зрелищ, общений и технологий. На это направлена сегодня вся компьютеризация не только жизни, но особенно компьютеризация детства. Не только школьная и вузовская компьютеризация, но особенно компьютеризация младенчества до семи лет. А этой компьютеризацией заняты уже мамы и мамочки, папы и папочки в семьях и в родственных подарках друг другу разных компьютеров и телефонов. И это на фоне утраты в детях и отроках всех пяти свойств сыновства.
Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало в итоге обернётся тотальной катастрофой человечества. Но этого не слышит внешний и средний человек, да и не может слышать. Он жизнью о другом и другим живёт.
Тайна зла
В происхождении ангелов и людей лежит непознаваемая нами страшная тайна зла и беззакония. Священное Писание говорит о трёх видах происхождения: творение, произведение и рождение. Ангелы и первый человек Адам сотворены. Ева произведена от Адама. И дети не сотворены, не произведены, но рождаются от родителей. Во всех трёх случаях происхождения Бог по Своей совершенной благости и любви дарует происходящим дар совершенной свободы. Малейшее ограничение этой свободы немедленно прекращало бы всесовершенство любви Бога. Но всесовершенна любовь Бога и совершенна свобода, дарованная Им ангелам и людям. Поэтому ангелы и люди в этом даре свободы имеют возможность направлять свою жизнь во всех четырёх её направлениях: вперёд-назад, направо-налево.
Вперёд — это оставаться в любви Божией, «и в любви Моей, — говорит Господь, — как и Я пребываю в любви Отца Моего». (Ин. 15,10). Назад — это жить «по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления». (Еф. 2,2). Направо — это «приклоните ухо и послушайте моего голоса (пророка)». (Ис. 28,23), «племя Мое» (Ис.51,4), «приидите ко Мне». (Ис. 55,3). Тогда на Страшном суде Господь «поставит овец по правую Свою сторону, а козлов по левую». (Мф. 25,33). Налево — «завет Мой, завет жизни и мира, и Я дал его Левию (от которого происходит одно из колен левитов, поставленных Богом на священническое служение), дал ему для страха и он боялся Меня и благоговел пред именем Моим, в мире и правде он ходил со мною и многих отвратил от греха, он вестник Господа Саваофа. Но вы уклонились от пути сего». (Мал. 8,4–6,8), как и »некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли скорбям». (1 Тим. 6,10).
Часть ангелов, будучи духами, в едином акте возстания тем, чем они были, возстанием духа отпали от Бога. Ева в свободе произволения скользит умом и совестью в соблазн, сплетаемый змием в разговоре с нею. Соблазн превращается в порчу совести и в неразумеваемую для нас и незаметную для самой Евы перемену личности в индивид. С этим и в таком состоянии обращается Ева к Адаму. Силою соблазна, исходящего от испорченной совести и ума, она соблазняет, т. е. приводит к порче стремления Адама. В согласии с нею он уклоняется от единения с Богом и в поступке преступления заповеди Бога порывает отношения твари со своим Творцом. Он делает это силою стремления к соблазну «быть как боги». Делает в свободном произволении. В итоге рождается в Раю произвол твари, не изменяемый уже никакими силами и действиями. Если только Сам Бог в лице Сына Божия, в лице Творца, не совершит искупления Адама из этого греха.
Дети же, рождаясь от родителей, как индивид от индивида несут в себе возможность вступать в пререкания с родителями и с подросткового возраста, когда пробуждается в них стремление к самостоятельной жизни, они в своём свободном произволении могут пойти в любое из четырёх движений жизни — вперёд-назад, направо-налево. Мы видим, как в наше время начинается и нарастает в подростковом и юношеском возрасте почти сплошной произвол. Без сыновства, мимо отцовства и материнства. С глубоким неведением в развращённой своей душе патриархальности, верноподданности и святости.
Так вместе с сотворением открылась способность возстания и отпадения части ангелов от Самого Творца. После произведения Евы из чресл Адама открылся соблазн и сила его в отношениях Евы и Адама. Ева оказалась сильнее. Как и ныне индивидная тирания и самореализация женщины в близких и личных отношениях с мужчиною и с его тиранией и самореализацией оказывается средствами женского соблазна сильнее. Это явно среди взрослых, но ещё более откровенно и прямо происходит в обращении между собою девочек и мальчиков в школе. А в последние пятьдесят лет порча, производимая чувственным соблазном, вошла в отношения мамочек и их сыночков, уничтожая в последних все возможные и невозможные мужские силы. В результате этим сыночкам уже и 30, и 40 лет, а они всё ещё недееспособные мужчины. Неудивительно происходящее отсюда такое масштабное изменение половой ориентации в современных людях.
И наконец, само рождение детей от родителей несёт в себе возможность пререкания детей с родителями, завершающееся тем же, чем закончились отношения части ангелов с Богом. У ангелов — отпадением, у детей — произволом.
Но собственно суть страшной тайны беззакония не столько в этом, сколько в возможности в недоведомых глубинах человека оборота его свободы от личности к индивиду. Оборот свободы. Никто не знает, как он происходит. Никто не знает, в ком может он произойти, в ком нет. «Мы не знаем, о чём молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными. Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, всё содействует ко благу.
Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего». (Рим. 8,26–29). В этих словах апостола ничего не говорится о самой тайне беззакония и о том, почему и как остаются те, кого она не коснулась. Апостол говорит только о том, что знает, в ком совершился превратный оборот свободы, а в ком нет, что знает только Бог.
В Деяниях есть слова: язычники «уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни». (Деян. 13,48). То есть сохранились в возможности личности помощью Божией возстать из плена индивида. Оборот свободы в сторону индивида хотя и совершился в них как акт грехопадения Адама и Евы, однако не был самодовлеющим. Власть и сила соблазна, соблазнять и быть соблазняемым, хотя и вошла в них, однако не стала абсолютной.
В Деяниях же «Анания, муж благочестивый, сказал Савлу: „Бог отцов наших предизбрал тебя, чтобы ты познал волю Его. Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа Иисуса.“. Когда же я, (говорит апостол Павел) возвратился в Иерусалим и молился в храме, пришёл я в исступление и увидел Его (Христа), и Он сказал мне: „поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне. Я пошлю тебя далеко к язычникам“. (Деян. 22.12–14,18,21). Здесь мы въяве слышим о тех, в ком произошёл оборот свободы и привёл к неизменной власти тайны беззакония, а в ком произошёл всё же с возможностью изведения из неё.
Апостол Пётр в Деяниях говорит о себе и десяти учениках, кроме Иуды, называя всех „предизбранными от Бога, которые с Ним ели и пили по воскресении Его из мёртвых“. (Деян. 10.41).
Пророк Иезекиль говорит: „И было ко мне слово Господне: если и четыре тяжкие казни Мои: меч, и голод, и лютых зверей, и моровую язву пошлю на Иерусалим, чтобы истребить в нём людей и скот, и если бы нашлись в этой земле три мужа: Ной, Даниил и Иов, — то они праведностью своею спасли бы только свои души, и не спасли бы ни сыновей, ни дочерей (той земли).“. (Иез. 14,21,14,16). „И тогда останется остаток, сыновья и дочери, которые будут выведены оттуда. Они утешат вас, когда вы увидите поведение их и дела их; и узнаете, что Я не напрасно сделал всё то, что сделал, говорит Господь Бог“. (Иез. 14,22–23).
«Итак, молитесь, чтобы нам избавиться от беспорядочных и лукавых людей, ибо не во всех вера». (2 Фес. 3,2). Так завершает эту выжимку апостол Павел.
В итоге в силу оборота свободы на небе явилось два вида ангелов, верных и падших, на земле — два вида мужей и жён: патриархальных, верноподданных, живущих святостью и противоположных тому, и два характера детей, первые из них Авель и Каин.

15503 Дактилоскопия (продолжение 11)
Опубликовано 16.11.2018 19:49________________________________________
Сила и власть жизненности
Человек жив, если жизненность в силе. Опала жизненность, ушли жизненные силы — и жизни нет. Много жизненности, тогда и жизнь в радость и жить хочется. Ресурс жизненности у всех разный. Уверенно стоят в жизни, в ком жизненность сильна. Говорят — живучий, значит жизненности много.
Триедина жизненность. Как триедина? Вроде она одна, и вся в человеке. Жизненность же человека. Да. Но человек нуждается в условиях и в людях. Без них нет и жизненности. В голоде и в холоде, в зное и жажде, постоянно не может жить человек. Какая бы жизненность ни была, она иссякает. Тем более в побоях и пытках, в болезнях и переломах, ожогах и обморожении.
Очевидно, что человек избегает тех условий, где он постоянно испытуется на выживаемость. И, напротив, ищет и находит такие условия, где ему хорошо, где он может жить. Этим «хорошо» и »может жить» отличается человек, например, деревенский от городского — хорошо и может жить в деревне, но плохо ему и не может жить в городе, и наоборот, как житель степей или гор, от жителя равнин или приморья, склонный к одному климату от нуждающегося в другом, то есть условия определяют его жизненность. Скудость жилья, простота обстановки одним хороша, другому терпима, третьи не могут так жить. Постная и скудная пища для одних есть желанное, для других есть вынужденное, а третьи начинают погибать от неё. Читаешь жития подвижников и дивишься, как могли они в одной рубашке десятками лет жить в пустыне, в горах, в пещерах, в лесу, на каменных столбах, или в городах, но без жилья, на улице зимой и летом. Они искали этого, хотели, они жили так. Помести их в другие условия и жизненность у них начинала гаснуть.
Очевидно, что по своему внутреннему устроению человек ищет условия жизни и удерживается в них. Очевидно, и другое — без условий жизни нет жизненности, да и человека нет. Даже при обмороке человек нуждается в тех или иных условиях жизни. Человек без сознания, а жизненность применяется и прилаживается к условиям. Потому что нет жизненности без условий.
То же и с окружением. Потребность в людях исходит от жизненности. Утрата близкого человека у одних людей приводит к полной потере жизненности, так что нередко они тоже вскоре умирают. У других утрата долго сказывается на жизненном самочувствии. Третьи равнодушно переносят смерть кого-либо из близких. Но даже и они не могут быть совсем без людей. Поэтому одна из мучительных пыток — это одиночная камера в тюрьме. Жизненность постоянно окружает себя определёнными людьми. И без людей не может.
Например, это семейные узы, родственные узы. Принадлежность к группе людей, коллективу, народу. Дружба, товарищество, побратимство. Удерживание при себе людей приятных, нужных, желаемых. Потребность в знакомствах, встречах, общении. Вместе с тем, противоположное -когда нет людей, тогда одиночество, безлюдье, тоска. И выход из этого — выход к людям и через то возвращение чувства защищённости, уверенности в жизни, ухоженности в болезни, старости. Вот перечень состояний, которые прямо указуют на связь жизненности с окружающими людьми. Без людей и жизненности нет.
Теперь можно определённо сказать, что жизненность имеет три состава. Первый состав — сам человек с его предпочтениями, душевными и телесными потребностями, второй — условия жизни и третий — окружение людей. При наличии всех трёх человек деятелен, активен.
Смотрим дальше. Жизненность его не только нуждается в условиях, но человек может активно создавать себе условия жизни. Когда нет возможности создавать, тогда он живёт в том, что предложат или что есть. Например, в общежитии, где вся обстановка ему не принадлежит, где приходится считаться с нравами и привычками жильцов, которые живут вместе с ним, и где он не хозяин и самолично распорядиться ничем не может. Когда человек устаёт от общежития, он хочет уйти в свой уголок, свою комнату, свой дом. Здесь он хозяин. Он может устраивать своё жильё как ему нравится, т. е. так, как он сам устроен. Он и уединения ищет ради того, чтобы в нём быть так, как сам хочет, и опять же — как сам устроен. То же и с окружением. Человек не только нуждается в людях, но и сам активно ищет их, идёт им навстречу, привязывается к ним и их привязывает к себе. При этом делает это в угоду себе. С одними сближается по интернету, с другими по чувственно-плотянымпотребностям, с третьими по душевным симпатиям и взаимности, с четвёртыми — по делу, с пятыми — из тайной, ему одному ведомой корысти, шестых удерживает при себе, чтобы было над кем надмеваться, седьмым жаловаться, восьмых как интересных собеседников или слушателей и т. д.
Теперь остановимся на самом человеке — на четырёх вариантах его устроения, по которым он устраивает и внешние условия своей жизни. Так один любит чистоту, порядок и уют. Другой устроен совсем неприхотливо. Его жизненности нужны только крыша, кровать и тепло. Даже мебель не нужна. Кровать заменяет ему и стул, и стол. Когда нужно спать, он с неё сбрасывает всё на пол. Если утром после сна что-тоиз сброшенного ему нужно, он переложит с пола вновь на кровать. То, что не нужно, останется на полу. Постепенно всё, что на полу, запинывается под кровать. Со временем там собирается целая гора — не только мусора, но и разных предметов: ложки, книги, рубашка, штаны. В комнате у такого человека везде грязь, пыль. Но он не замечает ни того, ни другого. То ли потому, что не достаёт воспитания, то ли из-за душевного расстройства или неустроенности характера, то ли из-заравнодушия. Есть люди, которые так внутренне устроены, что не нуждаются в тепле. Крыша и кровать или что-то вместо кровати им достаточны. Такими бывают отшельники и они обходятся без дополнительного тепла. Другой вопрос — жизненность ли у них или что-то другое? Жизненность нуждается в тепле.
Четвёртому не нужны уже ни крыша, ни кровать. Он столпник или юродивый, или странник. Здесь очевидно что-то другое, не жизненность. При том, что он не хочет быть хозяином обстановки и не хочет быть владельцем каких угодно предметов. Чтобы таким стать можно постепенно от первого варианта переходить ко второму, от него к третьему и четвёртому. Постепенно освобождаясь от желания своего и от желания быть хозяином своих условий. Таковые устроены так, что ищут только Царствия Божия внутри себя.
То же и с окружением. Мы уже говорили, что жизненность не только нуждается в окружении, но и сама активно созидает его. Добавим. Одни люди своей чувственно-страстной жизненностью влюбляются друг в друга, образуя времянку-семью, или прилепляются друг к другу, как например, мамочки с детьми, или находят друзей по питью, товарищей по развлечению (рыбалка, мотоцикл, спорт). Другие узнают друг друга нравственным призванием — истинное супружество, родительство, сыновство, настоящая дружба, верность Отечеству, приходу, монастырю. Третьи, как чада одного духовника, через «взаимоскрепляющие связи» между собою (Еф. 4,16) соединяются в одну общину. Участвуя друг в друге, и помогая друг другу даже до смерти. Четвёртые так на земле живут, чтобы жизнь свою «во един состав с ангелами» устроить. А когда запоют о них «со святыми упокой», чтобы так оно на деле и произошло, чтобы мир и радость душа после смерти нашла в собрании святых.
Из этих четырёх вариантов только в первом ничего не созидается — в чувственно-страстной жизненности. Здесь накапливается только разрушение в отношениях и почти всегда завершается всё разделением. Во втором варианте жизненность живёт созиданием сближения и стяжанием единения. В третьем и четвёртом случае уже не жизненность, но что-то другое собирает людей воедино.
Чтобы увидеть, что другое, рассмотрим три состояния. Есть живость, жизненность и жизнь. Здесь невольно у читающего эти строки может возникнуть тоскливый вздох: ещё одно различение. Уже устала душа разбираться в разных состояниях и настроениях. Когда же конец? И для чего так много подробностей? Ответим словами Евангелия. «Потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими, и тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их». (Мф. 7,13–14). Но вернёмся к трём состояниям.
Живость мимолётна, была и нет её. Увлекает человека на день, на год, на несколько лет. Но потом кончается и уже ничем человека не удержать в данных условиях, в которых, казалось, так живо было находиться, ни в данном окружении, в том числе и в семье, среди которых вроде так живо было жить, ни в самом человеке не удерживается то увлечение, каким он загорелся. Прошло время и всё потухло, силы ушли, жажда оставаться в семье, в товарищах, компаньонах угасла и постепенно переросла в противоположное — отторжение, нежелание, избегание.
Жизненность, напротив, устойчива. Она не просто прилепляется к условиям, но получив подобающие условия, человек успокаивается в них своей жизненностью и в его душе наступает мир. Жизненность знает, что делать с условиями, как и во что развивать их, строить, созидать, умножать, расширять, улучшать, обогащать. Свои условия, соответствующие устроению человека — свой комфорт, удобства, виды ландшафта, город, работу — жизненность в наше время не сразу находит. Порою годами человек ищет подходящее для него, сам пытается созидать, и не может найти нужное или устроить то, что просит душа.
Мешают чувственные мимолётные — на месяц, на несколько лет — увлечения, фантазии, планы, мечты, подогретые притязаниями, юношеские самоуверенность, самонадеянность, мешают и соблазнительные подсказки сверстников, случайных людей, соблазняющие сюжеты фильмов, книг. При том, что всё перечисленное есть на деле следствие утраты в современных поколениях самого главного — сыновства с его пятью свойствами: почитанием, преемственностью, принадлежностью своей семье, роду, народу, нравственным чувством жизненного пути вместе со своим Отечеством, Церковью, заботой о своих родителях.
Утрата сыновства — это утрата внутреннего религиозно-нравственноготрудового человека. Замена его внешним содержательно-интеллектуальными средним творчески-прикладным, деятельно-душевным человеком. Внешний и средний человек в условиях отсутствия патриархально устроенной семьи с раннего детства формируется как самолюбиво-самоугодный в самом себе человек. Человек этот ориентирован на внешние впечатления из-за мультиков, телевизора, интернета, на рассыпанные в окружающей среде соблазны. По натуре он либо дезориентирован в своих внутренних силах и возможностях, ленив, расслаблен, капризен, обидчив, заквашен на тунеядстве, претензиях и требованиях ко всем вокруг, либо в такой характер наставлен своими родителями, особенно бабушками.
Либо он другой человек. Что-то умея, чему-то научившись, наслушавшись в своём окружении разных доводов и взглядов, берётся устраивать свою жизнь сам, как придётся и как получится, лишь бы никто из старших не мешал, ему дела нет до вековых традиций, он будет опираться на традиции новые, духом времени, духом мира и духом лжи подсказанные. Он человек прогрессивных взглядов, человек своего героического, как он думает, времени. Уж свою-то жизнь он как-нибудьустроит. А то глядишь выбьется в число богатых, известных, стоящих у власти.
Есть и третий человек, который не свою жизнь сам себе устраивает, а занят устроением жизни других или совместной жизни в составе своего окружения. Устраивает вместе со сверстниками или людьми века сего, или притязая войти в число сильных мира сего. Он хочет кому-то устроить жизнь — мужу, жене, детям, бедным, нуждающимся, или наоборот, богатым, именитым, имеющим власть, хочет устроить жизнь села, города, страны.
Мало кто из них отдаёт себе отчёт, какой силой наполняется их жизненность. Они будут христианами, будут иметь церковную жизнь и будут «слышать евангельское слово» и все учения Церкви будут знать, «но заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода». (Лк. 4, 18–19). Будут всё знать, как это и есть у людей внешних и средних, но будут бесплодны, т. е. не ради нравственных плодов будет их жизнь. А если и будут людьми, как-то сохранившими в себе отчасти внутреннего нравственно-трудового человека, но не о плодах духовных будут они жить в своей христианской жизни. Оставаясь людьми века сего, они и жизненностью своею будут ему принадлежать.
Апостол Павел в послании к евреям прямо и строго, если не сказать жёстко, об этом говорит. Для вас, говорит, страдания Христовы «трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать» (Евр. 5,11). «Сделались», т. е. схвачены такой жизненностью, которая, будучи по всему внешне христианской, на деле далека от Христа. Далека от Того, Кто «во дни плоти своей (т. е земной жизни) с сильным воплем и со слезами принёс моления и молитвы Могущему спасти Его от смерти; и услышан был (Отцом Небесным) за Своё благоговение». (Евр. 5,7).
Далека на деле, т. е. в реалиях жизни жизненность далека от Христа. Потому что жизненностью своею, говорит апостол, вы остаётесь младенцами, «и для вас нужно молоко, а не твёрдая пища. Твёрдая пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла». (Евр. 5,12,14). Вы же из года в год вращаясь или пребывая вроде бы в христианской жизни, остаётесь своенравием всё при «начатках учения Христова». И вам снова и снова нужно «полагать основание обращению от мёртвых дел», разъяснять и говорить «о вере в Бога», призывать вникать и помогать вникать «учению о крещениях, о воскресении мёртвых и о суде вечном». Но »невозможно, — говорит он, — однажды просвещённых и вкусивших добра небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и (после этого жизненностью своею) отпавших, опять обновлять покаянием, когда они (живя Христианской жизнью и развивая бурную церковную деятельность в ней, на деле) распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему. Земля, пившая многократно сходящий на неё дождь, и производящая тернии и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец — сожжение». (Евр. 6,1–8).
Какие жестокие слова для современного христианства толерантно устроенного к своим слабостям, своей жизненностию принадлежащей земле, христианства, которое сплошь и рядом оправдывает и находит всё новые оправдания для устроения современной жизни по четырём направлениям церковной деятельности так, как она что сверху, что снизу одинаково сегодня устраивается. И два очевидных направления этого устроения сегодня выдвинулись вперёд. Одно — различные послабления, которые на глазах умножаются и получают самые непредвиденные, а вместе возмутительные, если смотреть глазами древних христиан, формы. Другое — такая деятельная активность, живость, профессионализм, которые обычно свойственны «сынам века сего», а теперь делается свойственной сынам церкви.
»Невозможно, — говорит апостол, — таковых опять обновлять покаянием». А перед этими строгими словами произносит уже очень жёстко — «и не станем». (Евр. 6,1). Потому что они предавшись своей трисоставной жизненности, отдаваясь ей с такой силой убеждённости, это с одной стороны, а с другой — с такой силой преданности самим себе, «что сделались (совершенно) не способными (что-либо или кого-либо) слушать» (Евр. 5,11), таковые всем ходом своей инициативной, самоуверенно настойчивой и молодостью обеспеченной христианской жизни «снова (и снова) распинают в себе Сына Божия». Оставаясь при своей околоцерковной жизненности и развивая в ней свои человеческие дарования, и утверждая в ней свой профессионализм. Они вдохновляются человеческой, не по-Божьи устроенной своей собственной ревностью по устроению церковной жизни. И дальше апостол добавляет: «и ругаются Ему, Христу» (Евр. 6,6), то есть жизненностью своею настаивают на выгодных для себя цивилизованных, удобством и комфортом обеспеченных условиях, и на угодном для себя окружении людей, выделяя приятных и неприятных.
»Если мы, получив познание истины, произвольно грешим», то есть силою и властью свойственной нам жизненности остаёмся преданными ей, остаёмся при ею диктуемом образе жизни и поведения, когда власть натуры или власть жизненности, вместе — власть падшей природы, не даёт нам идти против неё к заповедям Христовым, «тогда, — говорит дальше апостол, — не остаётся более жертвы за грехи». (Евр. 10,26). Ни мы эту жертву не приносим, но и Господня жертва Его страданий на кресте отнимается от нас. Тогда втуне наше причастие, мерзость запустения наше стояние на службах, пустая наша молитва, фарисейство наш пост и гроб повапленный вся наша христианская жизнь. «Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих, посему не войдут они в покой Мой» (Пс. 94, 10–11). Когда весь народ и священство в храме, согласившись между собою и ободрив друг друга толерантными доводами, что пребываем мол все в ограде церкви, придёт в такое состояние, тогда, говорят старцы ХХ века, отойдёт благодать от таких храмов.
В »Толковой Библии» А. П. Лопухина даётся ещё более суровое толкование этих слов: «Невозможно отпадших опять обновлять покаянием». «Отпадших»…, это те, что всегда соединяются между собою с ожесточением против Христа и Его Церкви, делая это отпадение хулою на Духа Святого, которая не может быть отпущена ни в сей век, ни в будущий (Мф. 12,31), потому что для людей такого рода невозможно исправление». (3-й том, репринт, Петербург 1911–13 г. г., стр. 455–456). Т. е.с упрямством и своенравно держащийся своей жизненности неисправим.
»Без пролития крови не бывает прощения». (Евр. 9,22) но теперь, принимая в причастии Кровь прощения «да приступаем» (Евр. 10.22) и далее говорит уже св. Иоанн Златоуст: «что для этого — для приступания, требуется не только вера. Но и добродетельная жизнь. В святое не допускаются те, которые не ведут себя вполне так (добродетельно), сюда не входит никто из нечистых. Т. е. (ветхозаветные люди) омывали тело, а мы — совесть, и добавляет Златоуст, нужно и ныне омываться, но уже добродетелью». (Толковая Библия, 3-й том, стр. 472)
Если мы не приносим никакой жертвы от себя в виде чистой совести, веры и добродетелей, тогда остаётся нам, говорит апостол, «некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников. Если отвергшийся закона Моисеева (ветхозаветного) без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета и Духа благодати оскорбляет. „У Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь." (Вт. 32,35). Страшно впасть в руки Бога живаго!» (Евр. 10,28–31).
Господь призывает жить
Что же такое третье состояние человека — жизнь? Если первые два состояния — живость и жизненность свойственны индивиду, то жизнь — это состояние личности. Утрата личности произошла в Раю в грехопадении Адама и Евы. Утрата не в смысле её исчезновения из человека, а в смысле её незадействованности. Уже не её жизнь стала жизнью человека, а жизнь индивида, поглощённого природой, сделалась, но не жизнью, а жизненностью, и в дальнейшем с поглощением грехами и совсем стала страстной, греховной живостью — с гоготом, хохотом, юмором и смехом, танцами и плясками, бесшабашными песнями, выходящими из на бесовский лад устроенной души, а в поведении с интригами, кокетством, соблазнами ссорами, драками, войнами и прочим.
В людях, изгнанных из рая, жизнь отчасти сохранилась в праведниках. Этою жизнью была в них жизнь веры. „Надобно, — говорит апостол Павел, — чтобы приходящий к Богу веровал, что он есть, и ищущим Его воздаёт“. (Евр. 11,6). „Веровал“ и “воздаёт» — здесь речь о живых и реальных отношениях человека и Бога. Так «верою Енох переселён (на небо), и не стало его, потому что Бог переселил его. Верою Ной приготовил ковчег для спасения дома своего. Верою Авраам принёс в жертву Исаака, ибо он думал, что Бог силен и из мёртвых воскресить. Верою пророки побеждали царства, творили правду, заграждали уста львов, угашали силу огня, жёны получали умерших своих воскресшими, (иные) скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления. Те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли». (Евр. 11,5,7,17–19,33–38).
Вера эта, говорит св. Игнатий (Брянчанинов) вышеестественная. Потому что естественная вера — это религиозность. И свойственна она всем народам земли. Равно как и в России в сегодняшней Церкви люди в большинстве своём религиозны, и мало тех, кто имеет веру свыше. У них религиозность православная, потому что родились в православной стране и ещё, потому что в религиозности побуждены благодатью. Они были неверующими, стали теперь православно-религиозными.
В ветхозаветное время вера праведников — это начало жизни личности в них. Личность в раю знала Бога — Творца своего и была едина с Ним. После изгнания из рая возможность личности в индивиде — это вера как возстановление единения с Богом. В новозаветное время она с крещения даёт начало этому единению. Потому «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11,6), она лишь, вера, знает, чем и как можно Богу угодить.
Кроме праведников все остальные народы на земле, будучи индивидами, не знают личности в себе. И в наше время семь с половиной миллиардов людей на земле, разных национальностей и религий, хотя и знают о православии, однако переходить в него не собираются и не понимают, зачем это надо делать. Подавляющее большинство их так устроены, что никогда не будут искать православия
Индивид — это отрицание в себе личности. С отрицанием личности произошло в Раю отрицание Бога, потому что единение с Богом и Бога знает личность. Утрата её немедленно привела к отрицанию Бога. С отрицанием Бога явилось отрицание ближнего, потому что ближнего нашего и нас самих как личность знает только Бог, Творец её. Отрицая Бога, индивид теряет и ближнего. Он не знает в себе личности и тем более не может знать личности в ближних. Вместо личности индивид, поглощённый природой, знает только её — дух, душу и тело. Индивид — это падение в плоть. Душою впал в неё, а духом встал на её защиту. В этих трёх составах индивид присутствует и через них осуществляет себя или осуществляется. Осуществление это есть его жизненность. Энергией или силой духа, в душевной жизненности действует, живёт на земле как плоть. С плотью и соединена душевная жизненность. Потому человек и боится смерти, что с её наступлением, отрывом тела от души, прекращается телесно-душевная жизненность. А другой жизненности у индивида нет. Потому и печётся так о теле, и всей душой печётся о своём здоровье, и падает духом, когда заболевает, особенно, когда узнаёт, что болезнь смертельна.
Потому и спасение человека от его индивида невозможно было совершить иным образом, как только через телесные страдания и смерть, т. е. отлучение тела от души, но исполненное не в человеческом разлучении с телом, что стало бы реальной смертью, какою умирают все люди, а в божеском, т. е. по-божьи пережитом разделении тела и души, при этом без разлучения их друг от друга. Христос, по смерти на кресте, как человек душою отходя во ад, будучи Богом, не разлучался со Своим человечеством. Тело, разделённое с душою, оставалось в единении с Его божеством и оставалось неразлучным с Христом — Богом. Потому и было нетленным, во Христе пребывая в некотором ожидании воскресения.
Христос не был индивидом. В своём человечестве Он был, есть и всегда остаётся Лицом — Богом, вторым Лицом Святой Троицы, Сыном Отца Своего Небесного. В Нём нет того, кто мог бы впасть в отрицание в себе себя — личности в пользу человеческой природы. Он не знает такого соблазна — влаения (термин св. Феофана Затворника), соскальзывания в узы своей природы. Лицом Своим Он остаётся совершителем Своей человеческой природы в божеское присутствие, в божественный нетварный свет, как это явилось на Фаворе, в сияние божества через человечество. Так Евангелие открывает нам на Фаворе божество Христа в Его человечестве, в страданиях и смерти на кресте и сошествии в ад — неразлучность того и другого, а в воскресении восстание Нового Адама, собирающего из всего земного человечества часть его «могущих спастись» в Свою Церковь.
В воскресении Христа «ад упразднися», т. е. утратилась власть ада над праведниками, двери рая открылись и тысячи вошли в него. А со дня Пятидесятницы в таинстве крещения начала расторгаться власть отрицания индивида от личности, Бога и ближнего. «Ад, где твоя победа?" Нет её. „Восста Христос!“. С этого времени личность в крещении получает начало свободы, развить которую — задача каждого человека. Смертью Христа положено начало умирания людей для греха. Воскресением Его для каждого верующего наступила великая духовная Пасха. Исход личности из индивида. Для истинных христиан она продолжается не одну неделю, а целую жизнь. А до степени истинного христианина со дня крещения начинается у них великий подвиг возстания из трёх отрицаний, а вместе с этим и подвиг преодоления падшего естества, падшей природы. Преодоления, т. е. победы над падшим естеством и одновременно победы над индивидом.
О тех, кто достигает этой победы, Господь говорит: „Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия“ (Откр. 2,7) „Побеждающий не потерпит вреда от второй смерти“ (Откр. 2,11) „Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает“ (Откр. 2,17) „Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, как и Я получил власть от Отца Моего“ (Откр. 2,26). „Побеждающий облечётся в белые одежды, и не изглажу его из книги жизни и исповедую имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его“ (Откр. 3,5). „Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего и напишу на нём имя Бога Моего и имя града Бога Моего, Нового Иерусалима, и имя Мое новое“ (Откр. 3,12) „Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил, и сел с Отцем Моим на престоле Его“ (Откр. 3,21).
Так говорящий Господь „может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу (Отцу), будучи всегда жив“ (Евр. 7,25). „Всегда спасать“, то есть давать жизнь личности вопреки индивиду. Давать жизнь, „будучи всегда жив“. Давать жизнь, чтобы „чрез Него“ обретающие Сыновство, в Нём и приходили к Богу-Отцу. Ибо никем другим к Отцу нельзя прийти, кроме как Сыном. Но не человеческим, а Сыном Божиим. „Потому что чрез Него имеем доступ к Отцу, в одном Духе“ (Еф. 2,18). И »Бог-Отец, богатый милостью, по своей великой любви, которою возлюбил нас, оживотворил со Христом, и воскресил с Ним, и посадил на Небесах во Христе Иисусе». (Еф. 2,4–6). «Итак, если вы (в крещении) воскресли со Христом, то ищите горнего, о горнем помышляйте, а не о земном» (Кол. 3,1), т. е. будьте всегда живы, личностью пробуждаясь сквозь индивида. Потому что личности свойственна жизнь, а индивиду — жизненность падшего естества, и индивиду развращённому свойственна греховная живость с юмором и хохотом, плясками и пьяным весельем, с греховными увлечениями и зрелищами, с интернетом и работой до упаду.
Жизнь же — это «облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные (зная, „что сие не от вас, Божий дар“ (Еф. 2,8) в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение. Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3,12,14).
Вместе с тем жизнь — это чистое сердце и в основании его добрая совесть. Она, совесть, не знает за собой никакой вины ни перед Богом, ни перед людьми, и возникает из веры. Так как вера является первоосновою и доброй совести, и чистоты сердца. Совесть без веры не может быть чистою. А очищается она кровию Иисуса Христа. (Евр. 9,14). И истинная вера открывает силу свою в совести. (Толковая Библия, 3-й том, стр. 387,389).
В грехопадении падение индивида в плоть не было абсолютным, как это случилось у падших ангелов. От абсолютного падения человека удержала совесть. В ней сохранилась у человека связь с Богом. Ею он удерживается хотя бы в частичной Божией правде. Она есть живой, не писанный, закон Божий в нём.
Адам был сотворён, Ева — произведена из Адама, а все люди на земле рождаются от родителей. Не сотворены, не произведены — рождены. В этом третьем виде происхождения человека, в рождении, действует неведомая нам нравственная тайна, по которой среди рождённых одни рождаются к развитию совести от детства до старости, другие рождаются к отхождению от неё и в старости превращаются в злых стариков и старух, и третьи колеблются между тем и другим состоянием. И это происходит независимо от религиозности человека. Так мы видим среди религиозных людей, достигших зрелости и старости, ужасно злых, корыстных, жадных, тщеславных, завистливых, одним словом, бессовестных людей. Мы можем обнаружить их среди работников и служащих храмов, монастырей, среди священников и даже епископов. Вся история Церкви о том только и повествует, как худые характеры церковных людей, особенно на уровне высшей иерархии, производили разного рода нестроения в церковной жизни. У таких людей чем старше возраст, тем несноснее характер. Знаем мы это и на примере своих родных, близких, знакомых, соседей.
Иное, когда человек с рождения чуток к совести и с её участием идёт по жизни из возраста в возраст. Тогда религиозность таких людей делается оправданием Церкви. Не религиозность красота Церкви, но совесть и совестливость. В таком случае совестливых людей очень много вне Церкви, среди неверующих людей. Много их и в России, много и в других народах, странах, много добрых, честных, искренних, жертвенных, бескорыстных и преданных семье, отечеству людей. И это, опять же, независимо от их религиозности.
Наконец, таких, кто колеблется от совести к бессовестности и обратно, в последние двести лет становится бесконечно много. И среди них всё больше тех, кто в этом маятнике, склонившись к бессовестности или просто к нечувствию в себе совести, надолго, а то и навсегда, может задержаться в этом состоянии.
С угасанием совести в людях связана столь откровенная деградация мужского населения у нас в стране, особенно после Великой Отечественной войны и до наших дней — пьянство, блуд, наркомания, распад семей, нецензурная брань, тунеядство.
С угасанием совести связан столь стремительный выход женщины во все сферы социальной жизни. Ей стали свойственны всезнайство, методическое руководство всех и вся, она учит всех как жить, появились женщина банкир, начальник, директор, министр. А после периода взлёта эмансипации женщины начались сейчас вслед за мужчинами процессы деградации женского населения — блудное распутство, алкоголизм, наркомания, стремительно развивающееся курение, утрата женского наряда, женщина оделась в брюки, и, преданная духу времени, начала облекать себя в его символику, прежде всего отращивание, а затем и наращивание и украшение ногтей в вид пальцев ведьмы, до этого вошли в норму распущенные волосы, теперь в пальцы ведьмы вложились тонкие сигареты, началась матерщина.
В итоге идёт теперь 21-й век — в целом это век расчеловечивания.
«Побеждающий облечётся в белые одежды, и не изглажу имени его из книги жизни и исповедую имя его пред Отцем Моим." (Откр. 3,5).

0

33

15503 Дактилоскопия (продолжение 12)

Опубликовано 12.11.2018 12:12

                                                                           Жизнь и жизненность
Если мы откроем Евангелие, мы увидим здесь событие, в котором ярко видна разница между индивидом и личностью, между жизненностью и жизнью. Это Евангелие читается во дни памяти преподобных отцов. Вт как оно звучит.
«Множество учеников Его и много народа из всей Иудеи и Иерусалима и приморских мест Тирских и Сидонских, которые пришли послушать Его и исцелиться от болезней своих, также и страждущие от нечистых духов, и исцелились. И весь народ искал прикасаться к Нему, потому что от Него исходила сила и исцеляла всех». (Лк.6,17–19). «Много народа» и »весь народ».
Не было в то время ни миссионеров, ни катехизаторов, ни специалистов по работе с молодёжью, ни социальных работников. Сам Господь совершал дело проповеди Царства Божия, которое приблизилось к людям. И не теми средствами, которые мы применяем сегодня с целью вовлечения людей в Церковь и церковную жизнь, но средствами чрезвычайными — чудесами, исцелениями и изгнаниями духов, сопровождая всё словом, но словом, исполненным очевидной и превосходной силы. «Никто так не говорил до Него» делились люди между собою. С такою силою не говорил.
Результат этой проповеди был необыкновенный. В день входа Господа в Иерусалим на ослёнке сбежались Его приветствовать почти все жители города. Большинство из них лично на себе пережили силу слов и действий Господних, а теперь с восторгом приветствовали Его.
Но дальше, дальше Евангелие повествует нечто не вполне соответствующее тому, что делал Господь с большинством народа.
«И Он, возведя очи Свои на учеников Своих, говорил: блаженны нищие духом, блаженны алчущие, плачущие…». Больше того, дальше стал говорить о чём-то совсем невероятном: «блаженны, когда возненавидят вас люди, когда отлучат вас и будут поносить и пронесут имя ваше как бесчестное». (Лк. 6,20–22). «Блаженны вы».
Это Он говорил в то время, когда весь остальной народ продолжал искать прикоснуться к Нему, и радовались, и веселились, и благодарили, получив желаемое. Говорил уже не народу, но ученикам Своим. «Возрадуйтесь и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах». (Лк. 6,23). Сказав так ученикам, вновь поворачивается к народу, получившему от Него столько благодеяний и, казалось бы, уверовавших в Него, и продолжает нечто недоуменное для них, досадное, непонятное и раздразительное.
«Горе вам, богатые! Ибо вы уже получили своё утешение». Недоумевают люди. Что же в этом предосудительного? По всему лицу земли все стремятся так или иначе устроить себе какой-нибудь достаток и быть хотя бы на малость зажиточными людьми. Естественно, что, достигая этого, они, но и мы утешены. В чём здесь преступление? Господь же, не останавливаясь на них, продолжает: «Горе вам, пресыщенные ныне! Ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! потому что достоинство ваше — ложь ». (Лк. 6,24–26).
Могли ли они, получившие только что от Него исполнение своих желаний и просьб, чудеса, исцеления, изгнания нечистых духов, могли ли они понять, чем заслужили такую нелицеприятную отповедь? Могли ли они после этого искренне слушать, согласиться и принять слова, которые дальше стал говорить им Господь: „Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших; благотворите ненавидящим вас; благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас“ (Лк. 6,27–28).
Если бы не было перед этим чудес и исполнения их заветных желаний, смогли ли бы они мирно слушать такие наставления, вполне граничащие для обычных людей с умопомешательством. Неудивительно, что весь этот народ, спустя всего лишь немного времени, дружно и неистово кричал: „распни! распни!“. А после распятия с презрением и ненавистью плевали на Него или в сторону Его креста.
Все эти люди, получившие от Христа чудеса и исцеления, многими часами и даже днями слушавшие Его в Иерусалиме, а потом приговорившие Его к распятию, все до единого жили земной жизненностью и принадлежали к индивидам.
Слова же Господа о том, что блаженнее, т. е. лучше, спасительнее, не земных удовлетворений искать и получать, а искать нищеты духа, благодатью исполненных добродетелей, покаянного плача о грехах своих, быть поносимыми за такое христианство и ненавидимыми со стороны своих же, эти слова и последующие слова о любви к врагам, ненавидящим, проклинающим, обижающим, всё это могли слушать, соглашаться и принимать к исполнению только те, кто пробуждался навстречу этим словам не жизненностью, она противится этим словам, а жизнью. Жизнью пробуждающейся личности. Для индивида слова эти не только не исполнимы, трудны и невозможны, но одним только содержанием своим уже неприемлемы, странны. В лучшем случае внешний человек каких нас в настоящее время в Церкви большинство — православный индивид — будет их знать, чтобы тем оправдывать своё православие. Средний человек, каких в наше время в Церкви немало — творческий, деятельный и душевный — эти слова будет слушать, пропевать и читать вслух для всех во время службы в храме, устраивать концерты, фестивали, писать и издавать книги с применением этих слов, вдохновляемый ими будет устраивать разнообразную церковно-социальную деятельность. Одного только не будет делать — воплощать их в свою собственную жизнь, осваивать уклад жизни, согласный с этими словами.
Но и внутренний религиозно-нравственный трудовой человек уже совсем близко подойдя в своей жизни к осуществлению этих слов, не найдётся в чём-тов себе, чтобы шагнуть к их исполнению. Так богатый юноша молча отошёл от Христа. Юродивые девы не переменились в сторону мудрых дев. Бесплодная смоковница в своём естестве, пышущая зеленью так и осталась в вышеестественном бесплодною. Нанятые работать в винограднике на весь день так и остались в озлобленном недоумении, когда получили за работу тот же один пенязь, который получили проработавшие всего один час. Закваска, положенная в три меры муки, так и не вскисла. И дом построился не на камне, а на песке. Потому что внутренний религиозно-нравственный трудовой человек, которого в наше время почти уже не осталось, тоже есть человек живущий жизненностью, вполне нравственной, вполне религиозной, но идущей от индивида.
Когда-то ученики Христа, когда им открылось такое положение дел, с ужасанием воскликнули: „Кто же может спастись?“. И получили ответ Господа: „Никто“. Т. е. если человек остаётся индивидом с тремя его свойствами и тремя отрицаниями, остаётся при всех своих индивидных взглядах на жизнь, со своей пусть и обильной и богатой жизненностью индивида, тогда ему не только непосильны заповеди блаженств и последующие евангельские заповеди, но они и невозможны для исполнения, потому что нечем исполнять. Жизнь личности, которая одна только и может идти в исполнение этих заповедей и в перемену всей жизни в жизнь церковного уклада, а не православно-светского образа жизни, эта жизнь индивидом для самого себя запрещена. Индивид отрёкся от личности и жизненностью своей в глубине себя противится, воинствует на жизнь. И слова „Азъ есмь путь, истина и жизнь“ — для него неосуществимы.
Поэтому Господь, будучи со множеством народа и со Своими учениками, одно делал и говорил народу и совсем другое, ничего не делая для них, говорил ученикам. Блаженнее для вас не получать того, что получает народ, но искать и обретать то, что внутрь вас делает вас иным народом. А делаясь такими вы уже не жизненностью будете жить, а жизнью.
«Блаженны вы, когда погонят вас, возвеселитесь, не здесь, на земле, но на небесах награда ваша». Награда, а не погибель. Людям мира сего избежать погибели невозможно. «Богу же всё возможно. И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, и ли мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, наследует жизнь вечную». (Мф. 19,26,29).
Здесь два слова имеют важное значение для нас — «оставит» и »ради имени Моего». «Оставит» жизненность, которая в своей трёхчастности живёт близкими и ближнему. Господь говорит, что ради «жизни вечной» нужно оставить их в своей жизненности, перейти в жизнь и жизнью любить их. И если Он говорит, что Он есть наша жизнь — «Азъ есмь путь, истина и жизнь» — тогда и любить людей жизнью есть любить их божественной христовою любовью. Но не вычитанной из книг и Евангелия, а полученною, как милость и награда, явлением благости Христа в сердце нашем.
Для этого помимо людей нужно «оставить» ещё и мир сей, условия мира сего, которые для жизненности составляют одно из трёх необходимостей. Оставить и «земли» и «домы», как необходимое для жизненности, перейти в жизнь и из состояния жизни, даже имея их, не очень нуждаться в них. Настолько, что праведники, имея жизнь, «скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли». (Евр.11,17–19). И Сам Я, — говорит Господь, — «не имею, где голову преклонить». (Мф. 8,20). И апостол добавляет: «Если мы живём духом, то по духу и поступать должны». (Гал.5,25). Как это? Верою быть со Христом, надеждою и упованием быть с Богом-Отцом и любить Христа, ближних и даже врагов любовию Святого Духа. Всему этому будет мешать зависимость жизненности от условий жизни, мешать до животного страха, до страха за своё земное будущее, за будущее своих близких. Этим страхом когда-то израильский народ, много что, получив от Христа для своего земного существования, потом разочаровался в Нём и распял Его.
В последние времена, в начало которых мы уже вошли, этот страх и жизненность, зависящая от условий земной жизни и порождающая страх, ввергнет всякого в принадлежность мировой цивилизации. «И увидел я зверя, выходящего из земли — (мировую цивилизацию), — который действует со всею властью первого зверя, выходящего из моря, и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю (Антихристу). И он сделает так, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кто имеет это начертание». (Откр. 13, 11–12, 16–19). «На всю землю», т. е. начертание или нумерация будет положено на всё, чем пользуется человек — на земли, на недвижимость, транспорт, храмы, на все предметы, на животных, на поля, сады, огороды. И уже после этого «на всех живущих на ней. На руку или на чело их». «И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни Агнца». (Откр.13,8).
Теперь мы видим значение второго слова — «ради имени Моего». Первым было «оставят». Из слов Откровения мы видим, что не все поклонятся. Не поклонятся те, чьи «имена записаны в книге жизни Агнца». По тому ли, что сами не поклонятся, как христианские мученики всех времён, или по тому, что Господь каким-то образом их сокроет и сбережёт? Так и так. Это те, про которых Господь говорит: «Я соблюл их Себе». (3 Царств. 19,18). «И в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток. Если по благодати, то не по делам, иначе благодать не была бы уже благодатью.». Кто не по благодати, те »ожесточились». (Рим. 11, 5–7). Потом мы увидим, как через интернетное пространство жизни пришли в состояние людей, водимых духами злобы — мира, времени и лжи — сами себе не отдавая в том отчёта. И будучи такими они ожесточатся на людей Божиих.
«Ради имени Моего» — это те, чьи имена записаны в книге жизни. Не то имя христианин, которое носят все, кто сами хотят, но то, которое знает Бог. Равно не тот человек, который в каждом из нас живёт и действует, будучи индивидом, а тот, которого знает и пробуждает в нас Сам Бог. Это личность. Начало личности в человеке — совесть, пробуждение личности — чистое сердце, и жизнь личности — вера свыше, от Святого Духа. Это то, что все три, нужно иметь в себе, чтобы правдиво было упование, что и ты вписан в книгу жизни. А те, кто «ожесточились», они остались при своей побуждённой религиозности, и дальше в своей церковной видимой внешней жизни никуда не пошли. Никуда — это к живой совести, чистому сердцу, и к вере свыше. Остались при своей религиозности, той, которая свойственна всем народам земли и всем религиям, в том числе и внешней православной. Ею и в ней весь религиозный народ земли независимо от вида их религиозности придёт единодушно и солидарно на поклон к антихристу. Придёт, потому что жизненность индивида не распознает истинного Христа и не ищет Его. Но идёт за тем, кто обещает и даёт составные её жизни — земные условия, они будут называться безопасностью, и угодное индивиду, удобное и согласное с ним окружение людей, что будет называться «мир между собою». А вместе — «мир и безопасность». Этот мир сей и люди, жизненностью своей принадлежащие ему, возненавидят учеников Христовых. Потому что жизненность не только не узнаёт Христа, не ищет Его, но и ненавидит Его, в глубине человеческого религиозного христианского сознания враждует с Ним. «Свет пришёл в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет». (Ин. 3,19) А вас «Я избрал от мира, потому ненавидит вас мир». (Ин. 15,19).
Поэтому и говорит апостол Павел: «благость Божия к тебе, если пребудешь в благости, иначе и ты будешь отсечён». (Рим. 11,22). Прочтите ещё раз, остановитесь на этом. И дальше: «умоляю вас, братия, милосердием Божиим представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная». (Рим. 12,1–2). Сначала сказал про жертву — живую, святую и благоугодную Богу, потом сказал про волю Божию — благую, угодную и совершенную. Жертва — это от нас: совесть, чистое сердце, вера. Христианская живая совесть даёт человеку силы отсекать грех, и вместе с тем вступать в истинную жизнь. Если бы только нам прийти к живой совести. Нам — это внешним интеллектуально всё знающим и средним творческим людям. Совесть — это ведь внутренний нравственный человек. Чистое сердце приемлет при слушании и чтении Евангелия «богоразумия нетленный свет и евангельских проповедей разумение» (Из литургической молитвы на чтение Евангелия). Оно же и вводит в церковном укладе в добродетельный лад.
Ах, если бы только нам хотя бы на этом месте остановиться и несколько раз перечитать эти две фразы, вникая в каждое слово, находя и приемля себя в них. Внешний и средний, да и совестливый внутренний современный человек поспешит читать дальше. Отмахнётся от этого замечания. А вы что сделали? Отмахнулись, может быть даже с »доброй улыбкой», или остановились.
Вера вводит в церковный уклад, а в нём в чаяние жизни будущего века и в таинство жизни. Вводит. Кого вводит? Не будет никого вводить, пока не захочет человек. И тогда вопрос — много ли в Церкви людей, которые ищут не жизни в городе и интернете, а жизни в церковном укладе? Это те, кого соблюдает Себе Бог. А другие? У них жизнь в городе и интернете идёт параллельно с религиозной жизнью или, как официально говорят, с »отправлением религиозных потребностей». Не мы ли сегодня так живём в Церкви? Не я ли предатель — спрашивали ученики Христовы сами себя на тайной вечере. Только Иуда не задавал себе этот вопрос.
Говоря о воле Божией благой, угодной, совершенной, апостол призывает нас, по слову св. Василия Великого, исследовать свои поступки, поведение и жизнь, насколько просто и прямо исполняем заповеди Божии — это будет благая воля. То есть, когда Евангелие исполняем искренне. Угодная, что значит угодно ли Богу, мы поступаем и живём. Угождаем ли Ему. То есть исполняем правдиво. И благоугодная — какие расположения имеем на сердце, делая что-либо для людей и для Церкви. То есть исполняем честно. К этому добавляет свт. Феофан Затворник — из любви, с усердием, вниманием и тщанием.
Когда апостол пишет: «преобразуйтесь обновлением ума вашего», внешний интеллектуально-рассудительный человек может решить, что обновление ума — это развитие рассудительной способности и умение постигать глубину слов тою же рассудительной способностью. То есть он решит, что это вхождение вглубь знаний и содержаний.
Если же в вас уже живёт желание, тем более необходимость идти вглубь себя, идти от внешнего к внутреннему нравственному человеку, тогда из этой потребности, тем более необходимости, слова «обновление ума» услышатся как «не сообразуйтесь с веком сим».
Каков же ум, если он сообразуется «с веком сим»? Он ищет успеха и быть успешным среди интеллектуально развитых и образованных людей современности. Как ум индивида, в котором проявляются три индивидных свойства: он ищет умной самореализации, живёт тиранией, т. е. продвижением своего мировоззрения в мире сем, и живёт общностью среди людей, сближением с людьми по своим взглядам и интересам, мимо Духа Святого. Он живёт в духе времени или в духе мира, а то и в духе лжи. Индивид, не знающий «обновления ума», не отдаёт себе в этом отчёта, каким духом он живёт. Индивид, поглощённый интернетом, т. е. падением не только в плоть, что произошло в раю, но падением в свой интеллектуальный ум, что происходит сейчас, как последний акт битвы диавола с Богом, битвы, которая разворачивается на поле внутреннего устроения человека, такой индивид оказывается пленником не только своей плоти, но пленником своего разностороннего сознания.
Интернет расширяет сознание. А если человека невозможно оторвать от интернета, значит вся жизненность его там. Жизненность, а не жизнь. И чем больше жизненности в интернете, тем дальше он от жизни во Христе. Тем дальше он от молитвы, от воздержания, от мира и лада с ближними, от таинства жизни, от чаяния будущего века. Жизненность его вся в веке сем. Даже читая эти слова интеллектуально-интернетный разнообразный в своих интересах человек отнесёт прочитанное содержание к разнообразию своих интересов. Всё это будет означать только одно — его ничем уже не вернёшь к жизни. К внутреннему нравственному человеку, тем более к внутреннему духовно-нравственному. Откуда он пойдёт к духовно-нравственному человеку, когда он живёт духом времени и духом мира. Живёт, поглощённый греховными покровами сердца, особенно самообольщением, нечувствием благодати и беспечностью к своему спасению.
Об этом предупреждает нас Господь в Апокалипсисе, когда говорит «чудесами он (т. е. зверь, вышедший из земли — цивилизация) обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя (интернет). И дано ему было вложить дух в образ зверя» (Откр. 13,14–15).
Все три духа злобы действуют сейчас со властью и силой через интернет, потому и не оторваться человеку от интернета, и извне его ничем нельзя оторвать, ни скандалами, ни тем, что пока он сидит в интернете, рушится семья, рушится детство, отрочество и юность, рушится всё нравственно-духовное в человеке. Напротив, интеллектуально-внешний и творческий, душевный и деятельный (читай — инициативный) средний человек жизненностью своей постепенно весь переходит в новое для него пространство жизни. Жизненность от жизни он не отличает и жизненность, тем более новую, интернетную, за жизнь и принимает. В ней, в интернете и разворачивается своими человеческими дарованиями, самореализуясь в них.
В наше время обучение школьника школа так устраивает, чтобы ученики частью сидели на уроках в школе, но всё большею частью сидели в интернете и там обучались. Тем более, что обучение в интернете более наглядно в картинках, разнообразно в приёмах и действительно эффективно для интеллектуально-развитых, эмоциональных натур. Производство тоже всё больше подчиняется компьютеру и всё меньше нуждается в физических силах и дарованиях человека. Но не в производстве и не в обучении дело. Дело в жизненности человека.
Он ею теперь живёт. Живёт развлечениями, новостями и вовлечениями во всё новые и сильные формы интернетных досуга и отдыха. Сфера потребления и обслуживания постепенно вся переходит в интернет. Найдя нужный товар в интернете, человек ещё ездит за ним в супермаркет. Скоро не нужно будет ездить. Доставка на дом привезёт ему прямо к дивану или обеденному столу. Купив в интернете билеты на проезд по разным городам, он уже не думает о бумажных билетах, забыл дома — не забыл? Билет в интернете. Проводники тоже заглянут туда и пропустят в вагон, в самолёт. «Проходите, вы действительно имеете право на поездку. Ваше право в интернете зафиксировано. Для интернета вы свой гражданин». «Да, действительно, я свой». И человек с чувством благородного достоинства и чувством права и принадлежности цивилизованному миру сему проходит в салон.
Или совсем подобное он теперь может пережить относительно документов на жильё, медицинской карты в поликлинике, да и любых персональных документов, справок. Ничего этого не нужно иметь при себе, не нужно иметь дома. Всё в интернете. Хотите убедиться, что я ваш законный посетитель и имею право на пользование, спросите моего патрона — интернет, в нём все мои персональные данные. В любом магазине интернет подтвердит мою платежеспособность. Ни документы, ни справки, ни деньги не нужны. Они уходят из оборота. Входит в жизнь интернет подтверждение наличности, прав, гражданства. Так и таким образом незаметно для человека входит в него интернетная жизненность.
Откуда возьмётся у такого человека после этих глубоко личных подтверждений его намерений и притязаний на «мир сей», глубоко и удовлетворительно пережитых в себе самом, откуда возьмутся необходимость чувств и расположений, ведущих его к решимости идти за Богом? Даже если он очень аккуратно-религиозный человек, даже если работник или служитель церкви любого сана.
Помните, о каких чувствах и расположениях идёт речь? Святитель Феофан Затворник пишет: «Начальным чувством всегда должен быть страх Божий, а заключительным — самоуничижённое предание себя в волю Божию благую. Кто навыкнет поставлять себя в духе в такое чувство, тот имеет готовое и безопасное пристанище. Кто хочет остаться с одним собиранием умовым, тот трудится напрасно: одна минута — и всё разлетается. Не дивно после сего, что учёные при всём образовании богословском непрестанно мечтают: это от того, что работают одною головою.
Святые главное, чего искали и что советовали, это понять духовное строение и уметь держать его. Тому и правило: будь внутрь, имей тайное поучение сердца — поучайся в памяти Божией, в памяти смертной, в памяти грехов, самоукорении, например: камо пойду или червь я, а не человек. Это неизменное правило: входить внутрь и здесь разогревать дух ревности к Богу. Кажется, простая вещь: но, не узнав о ней, можно долго пропотеть — и всё малоплодно.
Влагай в сердце своё чувство крайней опасности для себя, видя себя гибнущим, в великой нужде и туге. Почитай себя ниже всех, имей готовность на презрение и поношение всякое. Попирай саможаление в готовности к самым крутым крестам. Осуждай себя, стоя безответным пред лицом правды Божией, ненавидь свою волю, хотение и разумение, зри себя висящим над бездною и недостойным пощадения. Будь достоин самого безжалостного осуждения и муки и не отчаивайся. Вся надежда на помощь Господа». (Путь к спасению, репринт с 1899 г., стр. 216–218, 220–222).
Рядом с таким внутрь устроением действительно спасающихся верных людей Божиих, что такое и кто такой современный интернетный человек? Невольно вспомнятся ужасания преп. Гавриила, старца Седмиезерской пустыни (1844—1915 гг.г.): «О Боже! Ужас объемлет меня при взгляде на мир: как он самолюбив, какой в нём неприглядный мрак страстей! Страх и ужас объял бы тебя, брат, если бы ты увидел, как души наши изъязвлены грехами. Поистине, не осталось в них целого места. Все они покрылись гнойными струпьями, зияющими язвами и слились в сплошную воспалённую рану. Говорите: не можем с решимостью воззреть на Распятого. Не обманывайте, возлюбленные, себя и других: можете, но не хотите. Если бы захотели, смогли бы. Хотящему всё возможно, ибо Сам Бог помогает хотящему». (В кн. «Беседы великих русских старцев Мгарский монастырь»,2004 г., стр. 831,835)
Продолжение следует...

0


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Новые формы электронного контроля » Цифровые идентификаторы личности (ЦИЛ), и не только...