Слово второе в неделю Ваий

"Днесь благодать Святаго Духа нас собра, и вси вземше Крест Твой, глаголем:
«благословен грядый во имя Господне! Осанна в вышних!» (Мф. 21:9)
(Так воспевает ныне Святая Церковь)

Но кто же из нас брал крест?
Мы все брали ваий, а креста никто не брал, кроме разве священнодействующих.
И однако же, братие, Церковь не смотрит на наши ваий, а говорит о кресте;
оставляет видимое и обращается к невидимому!

Так и должно быть при настоящем празднестве; иначе нас далеко превзойдут древние Иудеи.
У них, по видимости, было гораздо более, нежели теперь у нас, ибо ваий у них были от фиников и пальм,
с коими наши бедные ветви никак не могут идти в сравнение; притом некоторые из Иудеев постилали
на пути Христовом самые ризы свои, чего у нас никто никогда не делал. Чем же после сего нам превзойти
Иудеев, если не будет у нас невидимого? У них все было, недоставало одного креста; старейшины их
только еще делали в это время крест, но и, сделав его, возложили потом не на себя, а на Иисуса.
Таким образом, крест весь остался на долю христиан. И вот почему Церковь с такой радостью приглашает всех
к принятию его: «вси вземше крест», – забытый и отверженный Иудеями!

Но, братие, Церковь всегда по праву может так возглашать о кресте, ибо она и основана на кресте,
и возрастает под крестом, и крестом побеждает и венчается. Но, по праву ли возглашаем таким образом
с Церковью мы? Ах, если бы действительно все мы взяли крест Христов, то мир давно бы соделался раем,
и с лица земли исчезли бы бедствия, от коих так тяжко страдаем все мы! Правда, в Крещении все мы
принимаем Крест Христов, но у многих это крестоношение продолжается не далее того, пока они придут
в возраст, и начнут понимать себя и действовать!

У некоторых едва ли не первое действие, так называемого, совершеннолетнего разума состоит в том,
что они навсегда слагают с себя крест, возложенный при Крещении: начинают поступать и действовать,
как бы на них не было никогда никакого креста! Все мы являемся с крестом в руках и во гробе, но вы сами
знаете, братие, каково это явление! Многие ли из лежащих во гробе со крестом берут крест сей сами?
Большей части он влагается в руки уже во гробе, без их согласия, может быть, даже против их воли!..

Есть люди, кои в продолжение жизни вызываются на особенное несение Креста Христова, и в знамение того,
а равно и в укрепление своих обетов, приемлют его торжественно из рук Церкви. Но много ли и из сих Симонов
Киринейских, задевших (на плечи возложивших) «понести крест» (Мф. 27:32), доносят его до места лобного,
до своей кончины? Увы, некоторые, не успев сойти с Синая высоких обетов, уже повергают взятый крест
и разбивают его, как Моисей скрижали, только не по святой ревности Моисеевой, а по гласу и требованию
страстей и обаяний мирских! Таким образом, не знаю, братие, многие ли из нас могут по праву воспевать с Церковью:
«вземше крест глаголем»? Глаголать и воспевать можем все, а взять крест на самом деле, тем паче, взять
и держать всегда, взять и нести постоянно, – о, коль немногие, немногие!

Что же делать? Переменить песнь Церкви? Поставить вместо креста ваий?
Но, если бы мы вознебрегли крестом, то Церковь не расстанется с ним. Без креста Церковь – не Церковь,
равно как и христианин – не христианин. Лучше, братие, воздвигнемся и мы от расслабления духовного
и поревнуем идти, куда ведет, – взять то, что дает Церковь.

В самом деле, если когда христианину крест необходим, то в настоящие дни. Царедворец облекается во все знамения
служения своего, когда ему нужно предстать лицу цареву; воин прилежно осматривает все оружие свое, когда ему
предстоит смотр воинский от его полководца; ученик повторяет все уроки и упражняет себя во всех опытах науки,
когда готовится к испытанию. Скоро, братие, и мы должны будем предстать своему Царю; как предстанем, если не будет
на нас знамения царского служения – Креста? Скоро и нам – духовным воинам, произведен будет духовный смотр на Голгофе;
как явиться пред лице Вождя, без главного оружия – Креста? Скоро откроется у подножия гроба Христова испытание
и нашей веры и любви; можно ли ожидать успеха, если в руках наших не будет единственного орудия небесной мудрости – Креста?
И пусть бы наш Царь принимал нас на Голгофе с престола; а то Он будет принимать – с Креста! Пусть бы наш Военачальник
восседал на трофеях; а то Он восседает – на Кресте! Пусть бы наш Учитель преподавал Свою мудрость с какой-либо великолепной
кафедры; а то Он преподает ее – со Креста! Как же после сего к такому Царю, такому Вождю, такому Наставнику явиться – без Креста?
Посему-то Церковь заранее ныне напоминает всем нам о кресте, советует взять его заблаговременно, дабы в продолжение
наступающих дней научиться, хотя сколько-нибудь, им действовать. Ибо, по непривычке иметь крест в руках и нести его,
– легко может случиться, что у некоторых он, и взятый, выпадет из рук, как выпадает оружие у воина неопытного.

Итак, надобно взять крест, взять заранее и всем, то есть, братие, что сделать? Во-первых, отвергнуть мудрования ума
и пленить его в послушание веры; пусть научится мудрствовать не «по стихиям мира, а... по Христе» (Кол. 2:8)
– это будет крест для ума, по падении естественно взимающегося «на разум Божий» (2Кор. 10:5). Должно отрешиться
своей воли и заключить ее в воле Божией и в законе Господни, начать искать не своей славы, или богатства, или удовольствия,
а славы Божией, спасения своего и ближнего: это будет крест для самолюбивой нашей воли, которая стремится соделать себя
средоточием всего. Должно приучить сердце свое к тому, чтобы оно умело ощущать горечь мирских радостей и сладость
лишения христианского, умело радоваться в страдании, почитать приобретением лишения – это составит крест для греховного
сердца, которое теперь не может без содрогания и слышать о скорбях и кресте. Должно, наконец, все существо свое наклонить,
сколько возможно, под крест и расположить всю земную жизнь свою так, чтобы она служила к совлечению ветхого человека,
к умерщвлению страстей, к обузданию гордости и сластей житейских.

Когда мы, братие, сделаем все это или, по крайней мере, начнем делать, тогда не напрасно будем воспевать: «вси вземше крест»;
а до того времени, как хотите, песнь сия – не наша, и служит нам в обличение! Аминь."

Святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический.