Вверх страницы

Вниз страницы
Форум Православная Дружба риа Катюша

Близ при дверях, у последних времен.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Жизнь Церкви » Явления с того света. Свидетельства.


Явления с того света. Свидетельства.

Сообщений 61 страница 77 из 77

61

Наталья написал(а):

Какой интересный рассказ. Вообще, эта тема у меня одна из любимых здесь. Максим, простите, я хотела поставить +, но случайно нажала -, а исправить не получается.

во славу Божию. ничего страшного)  если угодно, приглашаю в группу https://vk.com/club173263914 - "Помогите усопшим сорокоустом"

0

62

МОЙ ПАПА И БОЖЬЕ ЧУДО (СПАСЛА КОЛЛЕКТИВНАЯ МОЛИТВА)
01.07.2018 |

Однажды папа спас мне жизнь. Хотя при этом находился далеко от меня. Мы с ребятами как представители православной молодёжи Татарстана поехали на конференцию в Саранск. Проезжая Ульяновск увидели храм в котором покоятся мощи святого Андрея Симбирского и как магнитом потянуло - приложиться, поздороваться со святым.

Остановились, вышли и с ужасом увидели, что из под капота машины повалил черный дым. Открыли - а там пламя. Первая мысль - ну всё приехали, жесть какая - машина горит! Затушили лимонадом и я с изумлением достал из эпицентра пожара обгоревшую перчатку.

Оказывается мастер после последнего ремонта в сервисе забыл ее там и она загорелась от температуры двигателя. И как специально - под переплетением проводов и шлангов. Если бы не заехали к святому Андрею - ещё бы немного проехали и всё, капец, не просто загорелись - взорвались бы. А так в последние секунды успели затушить и машина снова была на ходу. К мощам святого бежали уже не просто приложиться - на коленях, со слезами благодарили...

А когда уже вернулся домой после конференции вдруг позвонил папка и спросил - всё ли у тебя хорошо сынок? Про пожар молчу, чтоб не волновать отца, - да папа всё хорошо, а что такое? Отвечает: "Да что-то за тебя сердце эти дни болело, да и сон нехороший приснился - будто ты весь черный... И мы с матерью тебя отмывать стали, мыли-мыли и наконец отмыли.

Проснулся и говорю матери: мать, сын в командировку поехал, а мне чего-то тревожно и сон плохой, давай чтоль за него помолимся..." И весь день за меня молились. Мыли-мыли и отмыли. Отмолили. И Господь через святого Андрея нас спас.

И что удивило меня - папка то совсем мирской человек, в церковь не ходит, а вот ведь - молился за меня...

И вот умер мой папка... 24 февраля 2017 года. Не стало моего дорогого, любимого человека. В 17.20 ушёл. А я спал в это время. Папка разбудил. Я очнулся - будто кто-то коснулся плеча, и сердце тревожно забилось - с папой что-то...

Пишу эти строки с глазами полными слёз, вспоминая всё что с ним было связано. Душевный был дядька, все его любили. Лучший сосед, лучший дядя, лучший деда, лучший муж и самый лучший папа на свете. Как в песне у Трофима: "мой отец простой мужик, с головою, да с руками, на таких держалась русская земля..." - это про моего папу.

Всё напоминает о нём: папкины рубашки, сигареты на шкафу, кепка затёртая и даже лопата у меня в машине - его руками сделанная, для меня. Самый страшный сон детства вдруг стал реальностью... И от тоски по папе тяжело биться сердцу...

Всю жизнь я отгонял от себя мысль, что этот момент когда нибудь настанет. Но... Как же Господь максимально утешительно это свершил.

Папе делали операцию - от больного сердца лекарства вызвали язву желудка. Оказалась онкология. Почти три дня после операции не приходил в себя. Мы с мамой боялись звонить в больницу, врачи сообщали: состояние крайне тяжёлое...

И сердце у него слабое, и онкология, и дышать сам не может... Все условия для отчаяния. А мы молились и надеялись на чудо. Я в сердцах говорил Богу: "Боженька, я всё понимаю, я не прекословлю воле Твоей, но папу я так просто не отдам! Долг сыновний заставляет меня бороться за него до конца."

И начинаю писать ВК - на стене прошу всех неравнодушных молится о моем папе. Кочергина прошу разместить, других публичных людей - как недавно просил молиться за обоженного мальчика Никиту.

И сотни тех неравнодушных незнакомых мне людей, которые своими молитвами вытаскивали с того света Никиту, вдруг начинают молится за моего папу. И врачи сообщают - ваш папа задышал сам, приходит в себя. Медсестра сказала - такой случай второй на ее памяти, всей реанимацией радуются за моего папу.

И тут же мы с батюшкой навещаем его там - в реанимации. Батюшка мой ровесник, еще школьником бывал у нас дома и папа его знает и любит. Радуется его приходу, а меня не узнает. Я в маске. И спрашивает батюшку: "А Максим-то, сын мой не приехал, не знаешь?" И я снимаю маску и папа счастлив.

Осторожно спрашиваю его, зная что он человек не церковный - пап, давай мы тебя немного полечим - пособоруем, причастим? А папа говорит вдруг - конечно! И тут уже я счастлив. И исповедался, и причастился и пособоровался. Удивительно серьёзно к этому отнёсся. И такой это был светлый и добрый момент, даже батюшка проникся. А папа вскользь так сказал: сынок, чего я там только не видел!

На следующий день ему стало ещё лучше, и я наконец спрашиваю - чего хоть там видел то, пап?! И он рассказывает: "И слов то таких подобрать не могу, чтоб описать сынок. Но испытывал там чувство всеобъемлющего счастья. Такого счастья, что тебе и дела больше ни до чего нет. И будто я как искорка в необъятном пространстве вселенной.

И видел какие-то штуки похожие на пчелиные соты, и в каждой ячейке кто-то был. И в одной из них я говорил с кем то добрым и очень умным. Просто какой-то вселенский разум! Отвечал мне на все мои вопросы, а когда я возражал - меня вежливо переубеждали." Пап - говорю, - может это был ангел? Отвечает - может быть. Я смеюсь и говорю - возражал говоришь, надеюсь хоть не ругался? А папа улыбается - нет сынок, там никто не ругается.

Когда мама приходила к нему, он ей сказал: "Как же так мать? Я же в это ни в что не верил, а оно есть!"

Папе я рассказал про мальчика Никиту и о том как его вымаливали тысячи людей по всему миру и как эти же люди молились и за него. А он сказал: "Да, молиться надо... Передай всем от меня спасибо."

Вот и думаю, кто знает - если бы я тогда прошёл мимо мальчика Никиты, пролистнул бы картинку дальше, не просил бы народ за него молиться - то и не было бы у меня такой армии молитвенников за отца? И совсем бы другая история была? Бог знает.

И мы уже расслабились. Отлегло от сердца. Папу в палату перевели, чтоб выздоравливал. Но оказалось его только отпустили ненадолго. Принять Таинства - в первый и последний раз в жизни, и с нами попрощаться.

Срочная повторная операция - УЗИ показало осложнение. И ее папка уже не перенес. Сердце не выдержало. То самое сердце которое за меня болело... Моё родное папкино сердце.

Как бы ни тяжело нам от его потери, но я понимаю - это была милость Божия к папе. Мирской человек был, а так по христиански ушёл. И другого такого момента в его жизни больше не было бы. Бог сострадает нам в нашей скорби, но ради спасения души отца забрал его в самый подходящий для этого момент.

На Прощёное воскресение хоронили. Пришло несколько сотен человек, храм был полон. Всех он зацепил своей душевностью. Отпевал папу тот же батюшка. И в проповеди упомянул о его видении того мира и сам, как близкий человек дал папе последнее целование. Наша семья благодарна этому батюшке, показавшему образец истинного пастырского служения.

Мой отец - Волков Александр Михайлович, 1958 г.р. Если кто-то из читателей помянет его душу об упокоении в сердечной молитве - буду слёзно благодарен. Значит не зря писались эти строки.

А закончу этот самый тяжёлый в моей жизни пост словами стихотворения, которой я однажды читал папе на день рождения, и эти слова написаны в моем сердце навсегда:

"Если бы могли все дети
Папу сами выбирать,
Мне бы в очередь большую
За тобой пришлось вставать!!!"

Упокой Господи душу усопшего раба Твоего Александра.

-- ( с сайта Доброуст - очень его рекомендую).

Отредактировано Макс Корица (2019-11-14 21:40:08)

+1

63

К сожалению многие православные сегодня продолжают держаться скверного обычая
- поминать усопших водкой. Делают это и на могилах, и за поминальным столом.
Какой же вред наносят таковые и своим усопшим родственникам, и себе самим!
Вот так поведал однажды одному священнику странник Божий, по имени Андрей,
уроженец Саратовской губернии.

Была у этого Андрея единственная дочка. Крепко он её любил.
Только постигло старика великое горе: захворала его любимица и умерла.
Сильно горевал Андрей по своей ненаглядной: на похоронах её устроил богатые поминки,
на которых не жалели водки, усердно угощая гостей. Но вот в следующую же за поминками ночь
вдруг является к отцу умершая дочь, да такая скорбная и печальная.

- О чём скорбишь и тужишь, дочка? – спрашивает отец.

- Как же мне не скорбеть, как же не печалиться, когда вы меня не любите,
не жалеете и увеличиваете мои страдания в геенском огне.

- Что ты, дочушка, говоришь-то? Я ли не люблю тебя!
Для тебя и твоего спасения я готов отдать всё, даже последнюю рубаху с себя, - говорит отец.

- И отдавайте, - говорит дочь, - отдавайте бедным, неимущим, так как только молитвы церковные да милостыня,
бедным подаваемая, облегчают и спасают от вечного мучения усопших. Только зачем вот водкой-то поминают нас, усопших?
Разве не знаете, что такое поминовение водкой лишь увеличивает наше мучение? Я, отец, испытала это на себе.
Страдая нестерпимыми муками, я увидела Божию Матерь, Которая сказала: «Родители этой девицы не жалеют её,
усердно поят водкой поминальщиков, они не знают, что Я ужасно гневаюсь на тех, которые употребляют водку.
Делая поминки с водкою, они лишаются моего ходатайства об облегчении мук поминаемой души».

- Услышав это, - говорит явившаяся, - я сказала: «Мати Божия, разреши мне явиться к отцу моему
и оповестить его о том, что он заблуждается, совершая поминки водкой».
И вот я оповещаю тебя, отец, - продолжала девица, - что кто для поминок усопших употребляет водку,
тот ещё более причиняет им нестерпимых мук, принося поминовением водкой жертву бесам,
а Матерь Божия скорбит и гневается на таких поминальщиков, и гнев Её переходит и на нас, усопших.
Сказав это, дочь моя, - повествовал Андрей, - стала невидима.
Я тогда же дал клятву оставить совсем употребление водки.
Мало того, ходил в Почаев, что бы там пред чудотворной иконой Божией Матери вымолить себе прощение
и милость моей дочери. Усердно и слёзно молился я пред иконой Царицы Небесной и удостоился во сне
вот такого видения. Явилась мне Матерь Божия и сказала: "Твои усердные молитвы и молитвы служителей
Моей Почаевской обители исходатайствовали помилование твоей дочери, но знай, что каждая капля водки,
выпитая на поминках усопшего, причиняет такую же боль, какую причиняли Сыну Моему острия тернового венца
во время земных Его страданий. Знай, что все те, которые употребляют вино на поминках, - мои враги.
Поведай о сем миру."

Вот с тех пор я и хожу по православной матушке – Руси и говорю православному русскому люду о том,
как велик грех поминать души усопших водкой и как вразумила меня о сем Царица Небесная.

Пора православным христианам оставить этот обычай поминать усопших водкой.

Молитва и милостыня за усопших - это самое большое и главное, что мы можем сделать для тех, кто отошел в мир иной.

+2

64

Владимир Ефремов
инженер-конструктор космических летательных аппаратов, исследователь

Здесь и там: исследования и размышления

Владимир Григорьевич Ефремов окончил в 1956 году радиотехнический факультет Ленинградского политехнического института.
До 1962 года работал на кафедре счетно - решающих приборов и устройств, которой заведовал Т.Н. Соколов, а затем (до 1994 года)
в ОКБ “Импульс“.Был начальником лаборатории, заместителем начальника научно - исследовательского отделения (включающего
в себя несколько отделов и лабораторий), ведущим конструктором. В.Г. Ефремов принимал участие в запуске первых искусственных
спутников Земли, ракет, осуществивших доставку вымпела на поверхность Луны и фотографирование обратной стороны Луны.
Участвовал в запуске первого космонавта Ю. А. Гагарина.

17 лет назад у меня состоялся переход через границу жизни: туда и обратно - при ясном сознании,
а за этой границей - при расширенном, просветленном сознании, в условиях полного сохранения контроля
своих действий и свободы выбора во время пребывания по ту сторону этой границы.

В марте 1983г. я страдал хроническим бронхитом, и в какой - то момент сильный короткий кашель перешел
в сплошное закашливание, при котором оказалось невозможным сделать очередной вдох.
Произошла остановка сердца и переход в состояние клинической смерти. Когда до неминуемого оставались
считанные секунды, пришло осознание близости неизбежного конца. Вот уже из легких вылетает последняя
порция воздуха, но...  вместо ожидаемого дискомфорта и потери сознания навеки происходит мгновенное
и полное переключение внимания на новые ощущения - необыкновен­ной легкости и полета по некому
образованию, которое можно было бы отождествить с трубой. Ощущения полета оказались знакомыми.
Часто похожие «полеты» совершались мною и ранее  во сне.

...

http://itc.org.ru/research_beyond.htm

СВИДЕТЕЛЬСТВО О ЗАГРОБНОМ МИРЕ.
Откровения физика вернувшегося с того света.

Ведущий конструктор ОКБ «Импульс» Владимир Ефремов умер внезапно.
Через несколько минут его реанимировали.

Владимир Григорьевич записал пережитое во время клинической смерти во всех подробностях.
Его свидетельства бесценны. Это первое научное исследование загробной жизни ученым,
который сам пережил смерть. Свои наблюдения Владимир Григорьевич опубликовал
в журнале «Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного
технического университета», а затем рассказал о них на научном конгрессе.

http://www.pochaev.org.ua/?pid=2237

0

65

Каждый будет судить себя сам

Рассказ пономаря Андрее-Владимирского
храма в Киеве об открытом ему
в момент клинической смерти

Человеку XXI века особенно важно услышать слова православных современников
о пережитом опыте, когда душа оказывается вне тела. Потому что у живущих
в одну эпоху единый язык общения и близкий понятийный ряд, что, безусловно
большой плюс для изъяснения темы, которую вообще весьма сложно выразить словами.
Здесь мы собрали именно такие свидетельства.

Пономарь Александр Гоголь, который служит в Андрее-Владимирском храме
при строящемся Кафедральном соборе УПЦ в честь Воскресения Христова в Киеве,
пережил клиническую смерть в результате травмы головы еще в школьные годы.
В то время Александр был крещен, но не воцерковлен. Однако душе ведомо больше ума
и, когда она оказалась вне тела, мысль парня потянулась к Богу. Все пережитое
в начале 90-х и сейчас живо в сознании алтарника.

“Многое из того, что я увидел, не поддается никакому сравнению.
И не хватит никаких слов, чтобы передать все чувства от увиденного и услышанного.
Как написано: “Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку,
что приготовил Бог любящим Его” (1 Кор. 2:9). Как только я подумал о Господе,
сразу услышал слова: “Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет” (Ин. 11:25).
Через какое-то время в углу комнаты над потолком пространство разорвалось,
образовалась черная дыра, и возник какой-то нарастающий, необычный монотонный звук.
Меня, как магнитом, начало туда всасывать, словно затягивать, но впереди изливался
необыкновенный свет — очень яркий, но не слепящий. Я оказался в каком-то бесконечно
длинном трубообразном тоннеле и поднимался вверх с огромной скоростью.
Свет меня всего пронизывал, и я был как бы частью этого света. Никакого страха не испытывал,
чувствовал любовь, абсолютную любовь, неописуемое спокойствие, радость, блаженство...
Такую любовь не испытывают даже родители к детям. Меня переполняли эмоции.
Красок, цветов и запахов там намного больше, звуки более насыщенные.

Я отчетливо чувствовал и осознавал в этом потоке света присутствие Самого Господа
Иисуса Христа и испытывал Любовь Божию! Люди даже представить не могут,
насколько сильна Любовь Божия к нам. Я иногда задумываюсь: если бы человек
в своем физическом теле это испытал, то его сердце не выдержало бы.
“Потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых” (Исх. 33:20), — сказано в Писании.

В этом свете я почувствовал, что сзади меня обняли, со мной присутствовало необыкновенно белое,
светлое, очень доброе и любвеобильное Существо — Ангел-Хранитель. Ангелы высокие,
тела их утонченные, и они как бы бесполые, но выглядят как юноши. Во время общения
была показана моя жизнь в деталях от рождения, ее добрые и хорошие моменты.
Учился я в школе плохо и Ангелу говорил, что мне тяжело, по математике не успеваю.
Ангел отвечал, что нет ничего тяжелого, и показал мне один из институтов, где математики
решали какую-то глобальную проблему. Сейчас уже объяснить не смогу в деталях, а тогда
это настолько было все открыто, ничего непонятного. Там я серьезную взрослую задачу
решил за секунду. Оттуда каждого человека видно насквозь: что он из себя представляет,
что у него в сердце, о чем думает, к чему стремится его душа. Мне показали нашу Землю,
я видел идущих по городам и улицам людей. Оттуда проглядывается внутренний мир каждого:
ради чего он живет, все его мысли, стремления, страсти, расположение души и сердца.
Я видел, что люди делают злое из-за стремления к богатству, стяжательству и удовольствиям,
из-за карьеры, почета или славы. С одной стороны, противно смотреть на это, а с другой
— мне было жаль всех этих людей. Я удивлялся и задавался вопросом: “Почему большинство людей,
как слепые или безумные, идут совершенно иным путем?” Сверху смотришь и думаешь:
“Зачем тебе, человек, так много надо? Сколько у тебя времени осталось?”

Кстати, о времени: оно ощущается совсем не так, как на Земле.
Нашего исчисления — год, два, три, сто, пятьсот лет — там нет. Это миг, секунда.
Прожитые десять лет или сто — как вспышка. Там вечность.
И ты отчетливо понимаешь, что срок нашей земной жизни — это то время,
когда человек может покаяться и обратиться к Богу.
Земная жизнь — это сон по сравнению с вечной жизнью.

Ангел сказал, что Господь любит всех людей и желает всем спасения.
У Господа нет ни одной забытой души.
Мы на Земле часто кого-то осуждаем,
о ком-то плохо думаем, а Бог любит абсолютно всех.
Даже самых отъявленных нечестивцев в нашем представлении.
Господь хочет всех спасти, мы все для Него дети.

Мы поднимались все выше и достигли какого-то места, даже не места,
как я понимал, а другого измерения или уровня, возвращение из которого
могло стать невозможным. Ангел мне намекал остаться. Признаюсь,
я испытывал огромную любовь, заботу, блаженство, меня переполняли эмоции.
Мне было настолько хорошо, что совсем не хотелось возвращаться обратно в тело.
Голос из Света спросил, нет ли у меня каких-то незавершенных дел, которые
меня держат на Земле, и все ли я успел сделать. Я не беспокоился о том,
что там лежит мое тело. Мне совершенно не хотелось возвращаться.
Единственная мысль, которая меня тревожила, — о маме.
Я осознавал ответственность выбора, но понимал, что она будет волноваться.
Я знал, что умер, что душа вышла из тела. Но страшно было представить,
что случится с мамой, когда ей скажут, что ее сын мертв.
И еще преследовало чувство какой-то незавершенности, чувство долга.

Откуда-то свыше раздавалось невероятно прекрасное пение.
Даже не пение, а величественное, торжественное ликование — хвала Всевышнему Творцу!
Оно было похоже на Трисвятое “Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный”.
Это ликование меня пронизывало, и я чувствовал, как каждая молекула, каждый атом
моей души поет хвалу Богу! Моя душа пылала от счастья, испытывала невероятное блаженство,
Божественную любовь и неземную радость. У меня было желание остаться там и вечно хвалить Господа.

Запахи там настолько необычайно приятные, что если собрать все благовония Земли,
то все равно таких ароматов не получится. И все оркестры мира не сыграют музыку,
подобную той, которую я слышал. Язык там тоже есть, он многофункциональный,
многозначный, однако все его понимают. Мы на нем общались, я его назвал ангельским.
Нам нужно прилагать усилия для общения. Вначале следует подумать, что ты хочешь сказать,
далее подобрать нужные слова, сформулировать предложение, а потом его еще и произнести
с нужной интонацией. На том свете то, о чем думаешь, то и говоришь. Можно сказать, прямой эфир.
Все исходит от души — и с невероятной легкостью. Если здесь мы можем лицемерить, то там нет.
Лексикон ангельского языка содержит во много раз больше слов, чем наш, земной.
Ангельский язык необычайно красив. Я сам разговаривал на нем и прекрасно его понимал.
Когда звучит этот язык, то появляется ощущение, будто рядом шумит вода с необычайным
множеством звуков, похожих на музыку. Там вообще больше всего — цветов, звуков, запахов.
И нет такого вопроса, на который ты бы не получил ответ. Этот поток Божественного Света
есть источник любви, жизни и абсолютный источник знаний.

Дальше я ощутил сверху какой-то необыкновенный Свет, еще более интенсивный, чем ранее.
Он приблизился к нам. Ангел меня заслонил собой, как птица своего птенца.
Божественный Свет просветил мою душу. Я почувствовал трепет и страх, но страх не из-за боязни,
а от неописуемого чувства величия и славы. Я не сомневался, что это Господь.
Он сказал Ангелу, что я еще не готов. Было принято решение о моем возвращении на Землю.
Я спросил: “А как попасть туда, выше?” И Ангел начал перечислять заповеди.
Я поинтересовался: “А что является самым главным, какая цель моей жизни?”
Ангел ответил: “Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею,
и всем разумением твоим. И возлюби ближнего твоего, как самого себя.
Относись к каждому человеку так, как к самому себе, чего желаешь себе,
того желай и другому человеку. Представляй, что каждый человек — это ты сам”.

Все так доходчиво говорилось, на понятном языке, на нужном уровне понимания.
После этого Голос Божий трижды спросил меня: “Любишь ли ты Меня?”
Я трижды ответил: “Люблю, Господи”.

Возвращаясь обратно, я продолжал общаться со своим Спутником.
Думаю про себя: “Грешить не буду никогда”. Мне же говорят: “Грешит каждый.
Даже помыслом можно грешить”.—“А как же вы тогда уследите за всеми? — спрашиваю я.
— Как на суде оценивается конкретный случай греховного действия души?”
И вот какой был ответ.
Мы с Ангелом оказались в каком-то помещении, сверху наблюдая за происходящим:
несколько человек о чем-то спорили, ругались, кто-то кого-то обвинял, кто-то врал, оправдывался...
Я слышал мысли, и мог переживать все чувства каждого из участников спора.
Даже ощущал запахи, их физическое и эмоциональное состояние. Со стороны нетрудно было
оценить,кто виноват. Там нет сокрытого и непонятного. И когда душа предстанет на суд,
ей это все будут показывать. Душа сама будет видеть и оценивать себя и свои действия
по каждой конкретной ситуации. Наша совесть нас же будет обличать.
Перед взором как бы прокрутится пленка, при этом вы прочувствуете каждого человека,
с которым общались, узнаете его мысли в тот момент. И даже испытаете его физическое
и психическое состояние. Каждый человек сам себя осудит справедливо!
Вот что самое важное.

После пережитого тогда пришло обостренное чувство совестливости, если так можно сказать.
Я еще тогда заметил: там такая красота, что даже если в земной жизни трудно, то это какая-то секунда,
если судить относительно того мира. Ради вечного блаженства и той несказанной радости стоит жить,
страдать, бороться. Вспоминаю слова преподобного Серафима Саровского и его образное сравнение,
что если нам здесь, на Земле, полагалось бы быть погруженными с червями, то даже и в этом случае
мы должны благодарить Господа ради того знания, что будем спасены”.

http://www.pochaev.org.ua/?pid=2237

0

66

togiya написал(а):

пережил клиническую смерть в результате травмы головы еще в школьные годы.
В то время Александр был крещен, но не воцерковлен.

...

Мы поднимались все выше и достигли какого-то места, даже не места, как я понимал, а другого измерения или уровня, возвращение из которого могло стать невозможным. Ангел мне намекал остаться. Признаюсь, я испытывал огромную любовь, заботу, блаженство, меня переполняли эмоции.
Мне было настолько хорошо, что совсем не хотелось возвращаться обратно в тело. Голос из Света спросил, нет ли у меня каких-то незавершенных дел, которые меня держат на Земле, и все ли я успел сделать. Я не беспокоился о том, что там лежит мое тело. Мне совершенно не хотелось возвращаться.
Единственная мысль, которая меня тревожила, — о маме. Я осознавал ответственность выбора, но понимал, что она будет волноваться. Я знал, что умер, что душа вышла из тела. Но страшно было представить, что случится с мамой, когда ей скажут, что ее сын мертв. И еще преследовало чувство какой-то незавершенности, чувство долга.

Это как - остаться? Не исповедовав свои грехи возможно навсегда остаться, и не в аду?

Или ангел имел в виду временную остановку во время путешествия души в состоянии клинической смерти?

Отредактировано Россiянинъ (2020-01-06 19:25:11)

0

67

Россiянинъ написал(а):

Это как - остаться? Не исповедовав свои грехи возможно навсегда остаться, и не в аду?

Скажите нам, а куда попал по смерти благоразумный разбойник, что бы распят рядом с Христом?  Тот что по правую сторону от Христа.
Разве не в рай?
Разве не было ему сказано: "истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю "    (Лк. 23:43)

А он исповедовал кому-то грехи свои?  Или не исповедовал?

И могу привести ещё множество примеров из житий святых, из патериков и прочей святоотеческой литературы,
когда грешники по особому смотрению Божию спасались не исповедуя явно грехи свои.
( Хотя, безусловно, осознавая свою многогрешность пред Богом. И имея надежду на милосердие Божие. ).

0

68

togiya написал(а):

Скажите нам, а куда попал по смерти благоразумный разбойник, что бы распят рядом с Христом?  Тот что по правую сторону от Христа.
Разве не в рай?
Разве не было ему сказано: "истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю "    (Лк. 23:43)

А он исповедовал кому-то грехи свои?  Или не исповедовал?

Я бы сказал, что он раскаялся перед смертью.

39 Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас.

40 Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же?

41 и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.

42 И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!

К тому же рядом с ним был сам Спаситель, перед которым он и раскаялся.

Отредактировано Россiянинъ (2020-01-06 21:26:06)

0

69

Россiянинъ написал(а):

Я бы сказал, что он раскаялся перед смертью.

А грехи свои он исповедовал?

0

70

Россiянинъ написал(а):

Я бы сказал, что он раскаялся перед смертью.

Не только раскаялся, но и исповедал свои грехи:" 41 и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, ..."

0

71

Из рукописи Михаила Васильевича Чихачова:

В одно время со мною определился в Инженерное училище Димитрий Александрович Брянчанинов.
В родительском доме его обучал студент семинарии, который основательно растолковал ему Закон Божий
и веру Православную. Так что когда родители его спросили, куда он желает поступить на службу,
— юноша ответил: куда вам угодно, а я желаю в монахи.

При вступлении, по настоянию родителей, в Инженерное училище Димитрия назначили пансионером
Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны, тогда еще Великой Княгини,
и к тому же он пользовался особенным расположением Императора Николая Павловича.

Каждую субботу мы исповедовались, а в воскресенье причащались Святых Таин.
Окончив курс наук, Димитрий вышел в офицеры, а я оставался еще юнкером в училище.

В первый раз, как он явился офицером к Великому Князю, то услыхал от него в укор себе:
«Ты много Богу молишься мы тебе зададим».

9 июня 1870
Познакомились с о. Серафимом и прочими монахами Валаамского подворья, бывшего в Коломне,
куда часто ходили к службе и для исповеди и причащения; беседовали о пользе души
и слушали их наставления.

Познакомились в Невской Лавре с учениками о. Леонида — старца опытного и получившего образование
монастырское от учеников самого Паисия Молдавского. Тогда их было трое: отцы Аарон, Иоанникий и Харитон.

Занимались мы прилежно чтением книг святых Отцов: Димитрия Ростовского, Иоанна Златоустого,
Добротолюбия, Лествицы и других, почерпая из них образ мыслей, разум духовный и способы ко спасению души.

Преосвященному митрополиту Серафиму [Глаголевскому] наговорили, что два офицера часто ходят в Лавру,
один из них известный Императору человек, и духовник Лавры уговаривает его идти в монахи, и что Государю
это весьма не нравится. Духовнику сделан выговор и запрещено принимать нас.
Димитрий Александрович сожалел о духовнике и в скорби сердца собирался объясниться с Владыкою.

Приехал в Петербург о. Леонид; познакомились с ним. После первой беседы Димитрий сказал:
«Сердце вырвал у меня о. Леонид, теперь решено дело. Иду проситься в отставку от службы и последую Старцу;
предамся ему всею душою и буду единственно искать спасения своего в уединении».

По отбытии Старца в Александро-Свирский монастырь мы вели с ним переписку.
Окончив курс в верхнем офицерском классе, товарищ подал просьбу об увольнении от службы, по слабости здоровья.
Государю угодно было поручить Великому Князю Михаилу Павловичу уговорить его не выходить из службы,
почему и приказано было явиться ему в Михайловский дворец, где Великий Князь в присутствии графа Оппермана,
главного начальника всех военно-учебных заведений, долго испытывал его: почему оставляет службу?
не желает ли определиться к штатным делам? не хочет ли идти в монастырь? не славнее ли спастись в мире?
не желает ли избрать какое-либо место в Южной России для поправления здоровья?
И все это потому, что Государь не желает его, Брянчанинова, уволить.

Решено было послать Димитрия в Динабургскую крепость, где он и провел целый год, большею частью в болезни.
Я поступил в Саперный учебный батальон.

Прошел год. Великий Князь посетил Динабург.
Товарищ мой снова подал прошение об отставке.
Великий Князь прислал к нему своего адъютанта сказать, что готовлено было для него место полезное Государству,
но как нет закона насильно держать на службе, потому и увольняет его. Получив указ об отставке, Брянчанинов
прибыл в Петербург и поторопился с отъездом в Александро-Свирский монастырь, к старцу о. Леониду.
Отсюда почти через год Старец со всеми учениками переместился в Площанскую пустыню, Орловской губернии
Севского уезда. Проездом он остановился в Петербурге, и мой товарищ поместился у меня.


Из записок Михаила Васильевича Чихачова

В автобиографических записках Михаила Васильевича Чихачова записано следующее удивительное явление
епископа Игнатия Александре Васильевне Жандр на 20 день по его кончине, 1867 года 19 мая.
Явление это глубоко назидательного смысла по существу и важное для характеристики воззрений современников
на личность почившего Святителя.

«Тяжелая скорбь подавила все существо мое с той минуты, как дошла до меня весть о кончине Владыки.
Скорбь эта не уступала и молитве: самая молитва была растворена скорбию, невыносимою, горькою.
Ни днем, ни ночью не покидало сердца ощущение духовного сиротства. И душа и тело изнемогли, до болезни.
Так прошло время до 20 дня по кончине Владыки. На этот день я готовилась приобщиться Святых Таин
в одном из женских московских монастырей. Так сильно было чувство печали, что оно даже во время
Таинства Исповеди не покидало меня, не покидало и во все время совершения литургии. Но в ту минуту,
как Господь сподобил меня принять Святые Тайны, внезапно в душу мою сошла чудная тишина,
и живая молитва именем Господа нашего Иисуса Христа ощутилась в сердце. Так же внезапно и для меня
самой непонятно печаль о кончине Владыки исчезла. Прошло несколько минут, в течение которых я отошла
на несколько шагов от Царских врат и, не сходя с солеи, стала по указанию матери игуменьи на левый клирос
прямо против иконы Успения Божией Матери. В сердце была молитва, мысль застыла в молчании, и вдруг
пред внутренними глазами моими, как бы в самом сердце, но прямо против меня у иконы Успения, возле одра,
на котором возлежит Царица Небесная, изобразился лик усопшего Святителя — красоты, славы, света неописанных!
Свет озарял сверху весь лик, особенно сосредоточиваясь наверху главы. И внутри меня, опять в сердце,
но вместе и от лика, я услышала голос; заронились мысль, поведание, луч света; почувствовала радость,
пронизавшую все мое существо, а оно и без слов, но как-то дивно передало внутреннему человеку
следующие слова Святителя: «Видишь, как тебе хорошо сегодня. А мне, без сравнения, так всегда хорошо,
и потому не должно скорбеть обо мне». Ясно и отчетливо я видела и слышала это, как бы сподобилась
увидеть Владыку и слышать от него необходимое изустно. Несказанная радость объяла всю душу мою,
живым отпечатком отразилась на лице моем так, что заметили окружающие. По окончании литургии
начали служить панихиду. И какая это была панихида! В обыкновенных печальных надгробных песнопениях
слышалась мне дивная песнь духовного торжества, радости неизглаголанной, блаженства и жизни бесконечных.
То была песнь воцерковления вновь перешедшего из земной, воинствующей Церкви воина Христова
в Небесную Церковь торжествующих в невечерней славе праведников. Мне казалось, что был Христов день,
таким Праздником ликовало все вокруг меня, и в сердце творилась тихая молитва.

Вечером того же дня (19 мая) я легла в постель: сна не было. Около полуночи, в полной тишине ночи,
откуда-то издалека донеслись до слуха моего звуки дивной гармонии тысячи голосов. Все ближе и ближе
становились звуки: начали отделяться ноты церковного пения ясно, наконец стали отчетливо звучать слова…
И так полно было гармонии это пение, что невольно приковывалось к нему все внимание, вся жизнь…
Мерно гудели густые басы, как гудит в Пасхальную ночь звон всех московских колоколов.
И плавно сливался этот гул с мягкими, бархатными тенорами, с серебром рассыпавшимися альтами,
и весь хор казался одним голосом — столько было в нем гармонии! И все яснее и яснее выделялись слова.
Я отчетливо расслышала: «Архиереев Богодухновенное украшение, монашествующих славо и похвало».
И вместе с тем для самой меня необъяснимым извещением, без слов, но совершенно ясно и понятно,
сказалось внутреннему существу моему, что этим пением встречали епископа Игнатия в мире небесных духов.
Невольный страх объял меня, и к тому же пришло на память, что Владыка учил не внимать подобным видениям
и слышаниям, чтобы не подвергнуться прелести. Усиленно старалась я не слышать и не слушать, заключая все
внимание в слова молитвы Иисусовой, но пение все продолжалось помимо меня, так что мне пришла мысль,
не поют ли где на самом деле в окрестностях. Я встала с постели, подошла к окну, отворила его:
все было тихо, на востоке занималась заря.

Утром проснувшись, к удивлению моему я припомнила не только напев, слышанный мною ночью, но и самые слова.
Целый день, несмотря на множество случившихся житейских занятий, я находилась под необычайным впечатлением
слышанного. Отрывочно, непоследовательно припоминались слова, хотя общая их связь ускользала от памяти.
Вечером я была у всенощной: то была суббота — канун воскресения шестой недели по Пасхе: пели Пасхальный канон.
Но ни эти песнопения, ни стройный хор Чудовских певчих не напоминали мне слышанного накануне: никакого сравнения
не провести между тем и другим. Возвратившись домой, утомленная, усталая, я легла спать. Но сна опять не было,
и лишь только что начал стихать городской шум, около полуночи, слуха моего снова коснулись знакомые звуки,
только на этот раз они были ближе, четче, и слова врезывались в память мою с удивительной последовательностию.
Медленно и звучно пел невидимый хор: «Православия поборниче, покаяния и молитвы делателю и учителю изрядный,
архиереев Богодухновенное украшение, монашествующих славо и похвало: писаньми твоими вся ны уцеломудрил еси.
Цевнице духовная, новый Златоусте: моли Слова Христа Бога, Его же носил еси в сердце твоем, — даровати нам
прежде конца покаяние!» На этот раз, несмотря на то, что я усиленно творила молитву Иисусову, пение не рассеивало
внимания, а еще как-то неизъяснимым образом и моя сердечная молитва сливалась в общую гармонию слышанного
песнопения, и сердце живо ощущало и знало, что то была торжественная песнь, которой небожители радостно
приветствовали преставльшегося от земли к небесным земного и небесного человека, епископа Игнатия.

На третью ночь, с 21-го на 22 мая, повторилось тоже самое, при тех же самых ощущениях.
Это троекратное повторение утвердило веру и не оставило никакого смущения, запечатлело в памяти и слова «тропаря»,
и тот напев, на который его пели, как бы давно знакомую молитву. Напев был сходен с напевом кондаков в акафистах.
После мне сказывали, что это осьмый глас, когда я показала голосом, какой слышала напев».

Об Александре Васильевне знавшие ее лица отзываются с глубоким уважением, как о человеке высокообразованном,
глубоко религиозном и безупречно правдивом. Ввиду этого и заверяемое ее свидетельством небесное прославление
святителя Игнатия, помимо своего общего назидательного смысла, вызывает на размышление о многотрудном житии
владыки Игнатия, его непрерывно-напряженном подвиге совершенствования, о его бесконечно чистой и ясной детской вере
в страну обетования, в вечную радость Богообщения. И ознакомившись с поведением А. В. Жандр, читатель невольно
склоняется в душе своей к сочувственному движению: по вере вашей да будет вам, и да не посрамит вас упование ваше,
а святитель Игнатий действительно мыслится, как небесный предтеча своих учеников и чтителей, молящий Господа Бога
даровати им прежде конца покаяние.

Не менее важным по своему внутреннему смыслу представляется переданное Софией Снессоревой М. В. Чихачову
чудесное сновидение о епископе Игнатии, по времени примыкающее к ближайшим дням по смерти Святителя.
Рассказ о сновидении С. И. Снессоревой представляется в следующем виде.
«В последнее свидание с преосвященным Игнатием, 13 сентября 1866 года, он, прощаясь, сказал мне:
«София Ивановна! Вам, как другу, как себе говорю: готовьтесь к смерти — она близка.
Не заботьтесь о мирском: одно нужно — спасение души! Понуждайте себя думать о смерти, заботьтесь о вечности!

30 апреля 1867 года (в неделю Мироносиц) преосвященный Игнатий скончался в Николаевском Бабаевском монастыре.
Я поехала на его погребение, совершившееся 5 мая. Невыразима словом грустная радость, которую я испытала у гроба его.

— В субботу, 12 августа 1867 года, ночью худо спала, к утру заснула. Вижу — пришел владыка Игнатий в монашеском одеянии,
полный цветущей молодости, и с грустью и сожалением смотрит на меня: «Думайте о смерти, — говорит он. — Не заботьтесь о земном!
Всё это только сон, земная жизнь — только сон! Всё, что написано мною в книгах, всё — истина!
Время близко, очищайтесь покаянием, готовьтесь к исходу. Сколько бы вы ни прожили здесь,
всё это один миг, один только сон». На мое беспокойство о сыне Владыка сказал:
«Это не ваше дело; судьба его в руках Божиих! Вы же заботьтесь о переходе в вечность».
Видя мое равнодушие к смерти и исполняясь состраданием к моим немощам, он стал умолять меня
обратиться к покаянию и чувствовать страх смерти: «Вы слепы, ничего не видите, и потому не боитесь,
но я открою вам глаза и покажу смертные муки». Я стала умирать. О, какой ужас! Мое тело стало мне чуждо
и ничтожно, как бы не мое, вся жизнь «перешла» в лоб и глаза; мое зрение и ум увидели то,
что есть действительно, а не то, что нам кажется в этой жизни. Эта жизнь — сон, только сон!
Все блага и лишения этой жизни не существуют, когда наступает со смертию минута пробуждения.
Нет ни вещей, ни друзей — одно необъятное пространство, и всё это пространство наполнено
существами страшными, непостигаемыми нашим земным ослеплением; нечистые кишат вокруг нас
в разных образах, окружают и держат. У них тоже есть тело, но тонкое, как будто слизь какая, ужасное!
Они лезли на меня, лепились вокруг меня, дергали меня за глаза, тянули мои мысли в разные стороны,
не давали перевесть дыхания, чтобы не допустить меня призвать Бога на помощь. Я хотела молиться,
хотела осенить себя крестным знамением, хотела слезами к Богу, произношением имени Иисуса Христа
избавиться от этой муки, отдалить от себя сии страшные существа, но у меня не было ни слов, ни сил.
А эти ужасные кричали на меня, что теперь уже поздно, нет молитвы после смерти!
Все тело мое деревенело, голова была неподвижна, только глаза всё видели и в мозгу дух всё ощущал.
С помощью какой-то сверхъестественной силы я немного подняла руку, до лба не донесла, но на воздухе
я сделала знамение креста, тогда страшные скорчились. Я силилась не устами и языком, которые не
принадлежали мне, а духом хвалить имя Господа Иисуса Христа; тогда страшные прожигались,
как раскаленным железом, и кричали на меня: «Не смей произносить этого Имени, теперь поздно»!
Мука неописуемая! Лишь бы на одну минуту перевесть дыхание!
Но зрение, ум и дыхание выносили невыразимую муку оттого, что эти ужасные страшилища лепились вокруг
и тащили их в разные стороны, чтобы не дать мне возможности произнести имя Спасителя. О, что это за страдание!
— Опять голос владыки Игнатия: «Молитесь непрестанно, всё истина, что написано в моих книгах.
Бросьте земные попечения, только о душе заботьтесь». И с этими словами он стал уходить от меня по воздуху
как-то крутообразно, всё выше и выше над землею. Вид его изменялся и переходил в свет.
К нему присоединился целый сонм таких же светлых существ, и все как будто ступенями необъяснимой,
невыразимой словом лестницы. По мере восхождения Владыка становился неземным, как и все присоединившиеся
к нему в разных видах, принимая невыразимо прекрасный, солнцеобразный свет. Смотря на них и возносясь духом
за этою бесконечною полосою света, я уже не обращала внимания на страшилищ, которые в это время бесновались
вокруг меня, чтобы привлечь мое внимание новыми муками. Светлые сонмы тоже имели тела, но похожие на дивные,
лучезарные лучи, пред которыми наше солнце — ничто.
Эти сонмы были различных видов и света, и чем выше ступени, тем светлее. Преосвященный Игнатий поднимался
всё выше и выше. Но вот окружает его сонм лучезарных святителей, он сам потерял свой земной вид и сделался
таким же лучезарным. Выше этой ступени мое зрение не достигало. С этой высоты владыка Игнатий еще бросил
на меня взгляд, полный сострадания. Вдруг, не помня себя, я вырвалась из власти державших меня страшилищ
и закричала: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, преосвященного Игнатия, и святыми его молитвами
спаси и помилуй меня грешную!»
Мгновенно все ужасы исчезли, настала тишина и мир.
Я проснулась в жестоком потрясении.

0

72

"Представь Небеса", лучшая книга об ОСП

ПРЕДСТАВЬ НЕБЕСА

Около смертный опыт (ОСП),
Божьи обетования,
И радостное будущее, ожидающее вас

Джон Берк (John Burke)
2015

ОТЗЫВЫ

«По вечерам мы с женой читали друг другу, а за последние два года мы прочитали около тридцати книг об околосмертных переживаниях. Мы оба независимо друг от друга пришли к выводу, что «Представьте Небо» является одной из двух или трех лучших книг, которые мы когда-либо читали по эту тему. Было по-настоящему радостно читать книгу, имеющую прочное библейское основание, и содержащую несколько захватывающих и убедительных рассказов об ОСП. Берк сумел написать эту книгу, как детективный роман—от нее трудно оторваться—и при этом наполнил ее важным содержанием, отвечающим на вопросы, которые обычные люди могут иметь по этой теме. По правде говоря, эту книгу можно назвать лучшим материалом на тему ОСП. Идеально подходит для светского читателя, а также может быть востребована в качестве руководства в семинариях и христианских колледжах. Я призываю вас не только прочитать эту книгу, но и призвать ваших христианских друзей сделать то же самое.”
Дж. П. Морленд, выдающийся профессор философии университета Биола; автор книги "Душа: откуда мы знаем, что она реальна и почему это имеет значение».

«В своей увлекательной книге мой друг Джон Берк исследует обширную литературу по околосмертным переживаниям, обозревая их в свете Библии и показывая, как они могут помочь нам жить, глядя на вечность. Это творческий и убедительный подход к спорной, но важной теме.”
Ли Стробель, автор бестселлера "Дело о Христе и дело о благодати».

«Давненько я не наслаждался книгой, подобной этой. Книга Джона Берка «Предстаьте Небо» четко аргументирована, использует достоверные источники об ОСП, тщательно прорабатывает некоторые соответствующие выводы, изображает соответствующее применение к нашей жизни. Мне всегда казалось, что должна быть прямая связь между хорошо утвержденной концепцией загробной жизни и практическим применением в жизни в этом мире. Этот труд хорошо развивает эту связь. Я очень рекомендую эту книгу».
Гэри Р. Хабермас, заслуженный профессор-исследователь, заведующий кафедрой философии Liberty University.

“Джон Берк задействует ум инженера, сердце пастора и дисциплинированность журналиста, исследуя тему Небес. Если вы когда-нибудь задумывались о загробной жизни или жаждали вдумчивого исследования возможности Небес, то это ваша следующая книга.”
Эрвин Рафаэль Макманус, ведущий пастор «Mosaic church»; автор книги "Душа ремесленника».

«Представьте Небо» Джона Берка мастерски сочетает удивительно большое количество материалов из интервью с людьми, которые имели околосмертные переживания с местами из Священного Писания, чтобы создать удивительно правдоподобную картину того, что будет после смерти. Затем он показывает, как эта картина должна существенно повлиять на то, как мы живем сегодня. Как ученый, я особенно высоко оценил тщательный анализ Джона Берка значительного количества необработанных данных из опросов по теме ОСП с людьми очень разных возрастов, культур, религиозных убеждений и физических проблем (таких как слепота), чтобы найти общие элементы, дающие яркую картину того, что жизнь после смерти, вероятно, повлечет за собой.”
Уолтер Брэдли, кандидат наук, науки о материалах; автор книги " Тайна происхождения жизни»

текст: http://outpouring.ru/news/2019-03-15-11451

0

73

Мой спуск в смерть (Ховард Сторм)

Это реальная история, произошедшая с 38-ми летним профессором искусства, атеистом Ховардом Стормом. Он, его жена и несколько из его студентов отправились в двухнедельный тур по культурным местам Европы. Они находились в Париже и утром следующего дня должны были ехать в Амстердам, чтобы оттуда лететь домой в Америку. Однако вскоре произошли невероятные события, которые внесли изменения не только в план поездки, но и во всю жизнь Сторма в систему его ценностей, карьеру, семью. 

отрывок

2. СПУСК

Вдруг я почувствовал, что я стою на своих ногах. Я открыл глаза, чтобы посмотреть, почему я стоял. Я был между двух больничных коек в моей больничной палате. Это было удивительно, непостижимо и невозможно. Почему я жив? Это невероятно, почему все продолжает для меня существовать? Я собирался в забвение, я хотел уйти, вырваться из всеохватывающей боли.

Может, это какой-то сон? Я начал думать про себя: "Это сон, это сон". Но я знал, что это не так. Я чувствовал себя более чувствующим, более осознавающим и более живым, чем когда-либо за всю мою жизнь. Все мои чувства и восприятие были обострены. Все вокруг и во мне было живым. Плитки линолеума на полу были гладкие и холодные, мои босые, влажные ноги прилипали к их поверхности. Яркий свет в комнате освещал все с кристальной прозрачностью. Сочетание запахов мочи, пота, отбеливателя для белья, краски и эмали вдруг резко ударили мне в нос. Я слышал звуки моего дыхания и бежащей по моим венам крови гудели в моих ушах. Поверхность моей кожи ощущала соприкосновение с потоками воздуха. Во рту было сухо. Как странно чувствовать все чувства так резко и четко, как будто я только что родился. Мысли потоком неслись у меня в разуме. Это не сон, я более живой, чем когда-либо. Это слишком реально. Я попробовал сжать мои кулаки и был поражен, как много я чувствовал в своих руках, всего лишь сжимая кулак. Я мог чувствовать кости в моих руках, напряжение мышц и соприкосновение кожи. Я коснулся руками моего тела в нескольких местах, все было целым и живым. Моя голова, плечи, руки, живот, бедра - все было целым и на месте. Я щепнул себя и почувствовал боль. Я знал о проблеме в своем желудке, но это не было столь серьезным, как раньше. Это скорее была память о боли, чем сама боль. Я осознавал ситуацию и знал необходимость проведения операции как можно скорее. Во всех отношениях я был более живой, чем когда-либо в моей жизни. Я посмотрел на моего соседа по палате, Монсье Флорин, его глаза были наполовину закрыты. Я повернулся и посмотрел на Беверли, сидящую на стуле рядом с моей кроватью. Она сидела неподвижно, глядя вниз. Она выглядела физически и эмоционально истощенной. Я позвал ее, она не откликнулась и продолжала сидеть совершенно неподвижно. Я продолжал звать ее, но вдруг мое внимание было привлечено предметом, лежащим на моей кровати под простыней, имевшее форму человеческого тела. Когда я наклонился посмотреть на лицо лежащего на кровати, меня охватил ужас, лицо было похоже на мое собственное. Нет, это не могло быть моим телом, потому что я стоял возле него и смотрел на него. Я посмотрел на руки, торс, ноги и ступни, накрытые простыней. Лицо было сильно похоже на мое, но он выглядел для меня так отчужденно и бессмысленно, как шелуха, пустым и безжизненным. Я стоял рядом с кроватью и продолжал рассматривать. Все, чем я когда-либо был, мое сознание, мое тело, стояло рядом с кроватью. Нет, в постели лежал не я, это была какая-то вещь, которая не имела для меня значения, все равно, что кусок мяса на полке в магазине.

Невозможность всей этой ситуации полностью меня запутала. Это какое-то безумие, я сошел с ума. Каким-то образом я раздвоился на две части. У меня должно быть шизофрения, это какой-то бред. Мои чувства никогда не были настолько остры. Я отчаянно хотел поговорить с Беверли, я начал кричать, чтобы она что-то сказала, но она оставалась застывшей, сидя на стуле по другую сторону постели от меня. Я кричал ей, но она меня просто игнорировала. Независимо от того, насколько я громко кричал или ругался, не было никакой реакции. Она даже глазом не моргнула. Она апатично смотрела на стул, на котором сидела. Может, она не могла слышать крики? Я обернулся к Месье Флорин, который лежал в постели позади меня. Я наклонился над ним и стал кричать практически ему в лицо: "Почему вы игнорируете меня?" Он посмотрел прямо через меня, как будто меня вообще не было! Не может быть! Я же видел капли слюны, которые вылетали у меня изо рта и ударялись о его лицо, когда я кричал на него. Тем не менее он смотрел прямо через меня, как если бы я был невидимым. Все не так, как должно быть. Я стал еще больше расстроен, гнев, страх и растерянность переполняли меня.

Палата была ярко освещена. Все было живым и ясным. Все детали были очень резкими и отчетливыми. Каждый нюанс в линолеуме пола, каждая выпуклость в краске на стальной кровати, казалось, были увеличены. Я никогда не рассматривал мир в такой ясности и точности. Все было в таком исключительном фокусе, что было просто подавляющим. Мое чувство вкуса и осязания и температуры взрывались. Вкус во рту был отвратительный потому, что он был настолько сильным. "Что со мной происходит? Все это абсолютно реально! Но как это может быть?" Может быть, подумал я, они сделали восковую фигуру меня в то время, когда я был без сознания? Вероятно, пока я был без сознания, они сняли быстросохнущий гипсовый слепок с моего лица, наложили на манекен и поместили в мою постель. Но зачем? Может, это какой-то тест, что бы посмотреть на то, как я отреагирую? Нет, это не имеет никакого смысла. Как еще это могло произойти?

Вдалеке, вне палаты я слышал зовущий меня голос "Ховард, Ховард" меня звали. Это были приятные голоса, мужчин и женщин, молодых и старых, они говорили на очень хорошем английском. Никто из персонала больницы не общался по-английски так свободно, для них даже было сложно произнести имя "Ховард". Я безнадежно запутался, Беверли и Месье Флорин, по всей видимости, не слышали их, как и меня. Я спросил, кто они и что они хотят. "Выходи сюда", говорили они: "Давай, поторопись. Мы ждем тебя уже очень долго". "Я не могу", сказал я: "Я болен. Со мной что-то случилось. Мне нужна операция. Я очень болен!" "Мы можем тебе помочь" - сказали они: "Если ты быстро выйдешь сюда и пойдешь с нами. Ты не хочешь выздоровления? Тебе что не нужна помощь? Я был в неизвестной больнице, в чужой стране, сильно больной, в очень и очень странной ситуации, и я боялся этих людей, зовущих меня. К тому же, их раздражали мои вопросы, которые я задавал, чтобы попытаться выяснить, кто они. Почему они хотят, чтобы я сам шел на операцию? Почему не могут отвести меня на кушетке? Что за странные вещи здесь происходят.

Когда я подошел ближе к двери, коридор выглядел странно, у меня было ощущение, что если я покину комнату, то возможно, вернуться обратно будет нельзя. Но здесь я не мог общаться ни со своей женой, ни с соседом по палате. Голоса продолжали говорить, что "Мы  не можем помочь вам, если ты не выйдешь сюда". После еще нескольких моих не отвеченных вопросов я предположил, что они здесь, чтобы забрать меня на операцию. А кем бы еще они могли быть? Я решил последовать за ними вместо того что бы оставаться в комнате, где меня не замечают. В конце концов, мне нужна операция. Полный тревоги, я сделал шаг из палаты и оказался в коридоре, довольно светлом, но весьма туманным, как телевизор с очень плохим приемом сигнала. Все было размыто, я не различал деталей. Как будто самолет, пролетающий через густые облака. Люди были на расстоянии от меня, и я не мог четко их видеть. Но я могу сказать, что они были мужского и женского пола, высокие и низкие, старые и помоложе. Их одежда была серая и тускло-бледная. Я пытался подойти поближе и разглядеть их, но они быстро отходили от меня и скрывались в тумане. Таким образом мне приходилось идти дальше и дальше в густой туман. Самое близкое, на сколько я мог к ним подойти, было около трех метров. У меня было очень много вопросов. Кто они? Что они хотят? Куда они меня ведут? Что было с моей женой, почему она меня не слышала или не хотела со мной говорить? Как все это вообще может происходить? Они ни на что не отвечали. Единственным ответом было требование, чтобы я спешил и следовал им. Они постоянно говорили мне, что мои проблемы были мелкими и незначительными. Я был эмоционально потрясен, я следовал за ними, перебирая босыми ногами. В памяти все еще была свежа боль в моем животе. Я чувствовал себя более чем живым, у меня сильно выделялся пот, я был полностью запутан и находился в замешательстве, но я абсолютно не был уставшим. Я знал, что у меня была рана в моей брюшной области, которая должна была быть срочно прооперирована должным образом, и эти люди представлялись мне моей единственной надеждой.

Каждый раз, когда я колебался и останавливался, они требовали, чтобы я шел дальше и не отставал от них. Они продолжали мне обещать, что если я буду идти за ними, то моим неприятности скоро закончатся. Мы шли и шли и шли. На все мои многочисленные вопросы я получал отказ. Они все время говорили о том, что надо спешить, чтобы добраться туда, куда мы шли. Во время пути я попыталась подсчитать, сколько их было, или выяснить хоть что-нибудь о них и их личностях, но я не мог. По мере того как мы продвигались, туман становился все гуще, и также становилось все темнее и темнее. Они двигались вокруг меня, их количество, как мне казалось, постепенно увеличивается. Я был полностью запутан, я не имел ни малейшего понятия, где мы и куда идем.

Я знал, что мы прошли уже много километров, но иногда, посмотрев назад, у меня была странная возможность видеть больничную палату через дверной проем. Дверной проем становился все меньше и меньше, но я все еще видел тело, неподвижно лежащее на моей койке. Беверли сидела рядом, точно также, как она сидела в тот момент, когда все эти необъяснимые события только начали происходить. Это было в нескольких километрах от меня, но даже на таком расстоянии я все еще мог видеть.

Все время, пока мы шли, я пытался получить какие-либо подсказки, которые бы помогли понять, куда мы шли по тому, на что мы ступали. Там не было каких-либо стен. На полу или земле не было никаких особенностей. Не было ни наклона, ни какого-либо изменения в текстуре. Он чувствовался так как гладкий, немного сырой, прохладный пол.

Как коридор больницы может быть таким долгим? Каким образом можно было бы идти по одной и той же плоскости вечно? Когда же мы начнем подъем или спуск? Хотя временами у меня было странное ощущение, что мы возможно, немного спускаемся. Я также не мог разобраться, сколько времени прошло. Там было глубокое чувство отсутствия времени. Это было странно, потому что, как учитель, я всегда мог знать, сколько времени я проговорил. Я знаю, что, мы шли уже очень долгое время. Я продолжал спрашивать, когда мы наконец туда доберемся. "Я болен", - говорил я, - "я не могу идти так долго". Они становились все более злыми и саркастичными. "Если бы ты не стонал, мы бы уже там были". Они говорили. "давай, шевелись, быстрее!" Чем более я задавал вопросов и более подозрительным я становился, тем более враждебными и авторитарными они становились. Они, шепчась, говорили о моей задней части, которая не была полностью закрыта моей больничной одеждой, и о том, каким жалким я был. Я знал, что они говорят обо мне, но когда я попытались выяснить, что именно они говорят, тогда они говорили друг другу, "Тссс, он тебя слышит, он тебя слышит". Они по всей видимости не могли читать мои мысли и не знали, о чем я думал, и я тоже не знал, о чем думали они. Но, что становилось все более очевидным, это было то, что они попросту меня обманывают. Чем дольше я оставался с ними, тем труднее казалась попытка побега.

В больничной палате, вечность обратно, я надеялся умереть и прекратить жизненные мучения. Теперь я был вынужден следовать толпе бесчувственных людей, исчезающим в темноте в неизвестном направлении. Они начали кричать и оскорблять меня, требуя, чтобы я спешил. Чем более жалким я был, тем более удовлетворения они получали из моей бедственной ситуации. Чувство страха росло внутри меня. Это все было слишком реальным. В некотором роде я чувствовал все более остро, чем когда-либо. Все, что происходило, было невозможным, но оно происходило. Я хотел бы, чтобы это все было сном или галлюцинацией, но оно было реальным. Все, что я испытывал в жизни до этого, было сном по сравнению с тем, как я ощущал реальность сейчас, посредством моих чувств. Я был испуган, вымотан, и мне было холодно, и я не знал, где нахожусь. Было ясно, что обещание помочь мне было просто уловкой, чтобы обманным путем заставить меня следовать им.

Я не хотел идти дальше, но на какие-либо колебания с моей стороны сразу сыпались ругательства и оскорбления. Они говорили мне: "Мы уже почти пришли, заткнись и сделай еще несколько шагов". Несколько голосов сделали попытку говорить добрым, примирительным тоном, это позабавило остальных.

У них было воинственное, взвинченное настроение. Я долгое время шел, опустив глаза и смотря себе под ноги, когда же я посмотрел вокруг, то с ужасом обнаружил, что мы находимся в полной темноте. Безвыходность моего положения переполняла меня. Я сказал, что дальше не пойду, чтобы они оставили меня в покое, и что они врали мне все это время. Я мог чувствовать их дыхание на себе, когда они кричали и сыпали оскорбления. Потом они стали толкать меня, я начал сопротивляться. Начался дикий шквал из насмешек, криков, и ударов. Я дрался, как дикий зверь. Я ударял и пинал их, они били и разрывали меня. Все это время было видно, что они делают это с большим удовольствием. Я не мог ничего видеть в темноте, но я чувствовал, что их там были уже десятки или сотни вокруг меня. Мои попытки бороться лишь провоцировали еще больше веселья. Когда я продолжал защищать себя, я знал, что они не торопились покончить со мной. Они играли со мной так же, как кошка играет с мышкой. Каждое новое нападение вызывало гул смеха.

Они начали отрывать куски моей плоти. К моему ужасу, я понял, что меня разорвут и съедят заживо, медленно, постепенно, с тем чтобы их развлечения продолжались так колко, как это возможно. Хотя в этой полной темноте я не мог ничего видеть, и каждый звук, каждое физическое ощущение чувствовалось с ужасной интенсивностью. Эти существа были однажды людьми. Я могу описать их, как возможно самый худший человек, которого можно придумать, лишенный какого-либо сострадания. Некоторые из них, как казалось, могли говорить другим, что делать, но у меня не было чувства какой-либо организации в их действиях.

Они не были под контролем или руководством кого-либо. Они были просто толпой существ, характеризуемые необузданной жестокостью. В темноте я чувствовал физический контакт с ними, когда они кишили вокруг меня. Их тела были абсолютно такими же, как у людей, за исключением двух вещей, у них были длинные, острые ногти, и их зубы были длиннее, чем обычно. До этого люди меня никогда не кусали. В ходе нашей борьбы они не чувствовали боли. Выглядело так, что помимо отсутствия чувств, они не обладали какими-либо способностями. В начале нашего похода я видел их одетыми. Но тут темноте я не чувствовал на них никакой одежды. Уровень шума был мучительным. Бесчисленное множество людей смеялись, кричали и глумились. В середине этого бедлама был объект их желания, коим был я. Мои мучения заводили их еще больше. Чем больше я боролся, тем больше это приводило в экстаз.

В конце концов, я стал слишком сильно разодран и слишком сломанным, чтобы сопротивляться. Большинство из них перестали мучить меня, потому что это их больше не развлекало, но некоторые все еще грызли меня и высмеивали за то, что я более не был для них забавным. Я был полностью разодран. Я лежал там в темноте, в этом жалком состоянии.

Я не описал всего, что произошло. Есть вещи, которые я не хочу вспоминать. На самом деле, многое из того, что произошло, было просто слишком отвратительным и волнующим, что бы помнить. Многие годы я пытаюсь подавить воспоминания о том, что произошло. Но каждый раз, когда эти события всплывали у меня в памяти, и я вспоминаю эти подробности, мне становится мучительно больно.

Я лежал на земле, мои мучители кишили вокруг меня, в то время как из моей груди вырвался голос. Это звучало, как мой голос, но он не был мыслью моего разума. Не знаю, что это было, но я сам этого не произносил. И вот этот голос, который звучал, как мой и исходил из груди, сказал: "Молись Богу". Помню, я подумал: "Зачем? Что за глупая идея. Это не поможет. Что за оправдание? Я не верю в Бога. Я лежу здесь, в этой тьме окруженной отвратительных существ. Этот совершенно безнадежно, и мне ничего не сможет помочь, верю ли я в Бога или нет. Я не стану молится и точка".

Во второй раз во мне проговорил голос: "Молись Богу". Я узнавал свой голос, но я не произносил этого. Как молиться? Что говорить? Ни разу в моей взрослой жизни я не молился. Я не знал, как молиться. Я не знал, какие слова говорить, даже если бы я хотел молиться. Я не могу молиться!

Голос снова сказал: 'Молись Богу!" В этот раз он уже звучал более четко. Я не был уверен, что нужно делать. Молитва, для меня как ребенка, было что-то, что делали взрослые. Это было причудой и чем-то, что необходимо было сделать именно так. Я пытался вспомнить какую-то молитву из моего детского опыта в воскресной школе. Молитва для меня было чем-то, что заучивали наизусть. Но это было так давно,  что я мог помнить? Пробуя, я пробубнил несколько слов, которые были смесью двадцать третьего псалма, песни «усыпанный звездами флаг», молитвы Отче наш, «Клятвы верности», песни «Бог благослови Америку» и другие церковные фразы, которые пришли на ум. Звучало это приблизительно так: "Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною. Величие пурпурных гор. Глаза мои видели славу возвращения Господа. Избавь нас от лукавого. Мы одна нация перед Богом. Бог, благослови Америку". К моему изумлению, эти жестокие, безжалостные существа, которые разрывали меня на клочья, были возбуждены и бушевали от моей смешанной молитвы. Как будто, если бы я обливал их кипящим маслом. Они кричали на меня, «Бога не существует! Кому ты это говоришь? Никто тебя не слышит! Сейчас мы точно тебя прикончим". Они говорили на самом непристойном языке, хуже чем любое богохульство, сказанное на земле. Но в то же время они отступали. Я слышал их голоса в кромешной тьме, они становились все более отдаленными. Я понял, что говоря вещи о Боге, фактически отгоняло их прочь. Я стал говорить более решительно: «Если я пойду и долиной смертной тени, Бог вам воздаст. Оставьте меня в покое, Господь мой пастырь, и одна нация перед Богом, и ... " Отступая, они стали становились все более неистовыми, они ругались и кричали против Бога. Они кричали, что мои молитвы были бесполезны, и что я был трусом, ничем. Со временем, они отступили назад в далекий мрак, и я уже не мог их слышать. Я знал, что они были далеко, но могли вернуться. Я был один, полностью разбит, но живым в этом ужасно страшном месте. Я не знаю, где я был. Когда я шел с этими людьми, я сначала думал, что мы были в какой-то туманной части больницы.

Со временем я понял, что мы шли в какое-то другое место. Теперь я не имел ни малейшего представления, где я нахожусь. Я даже не знал, нахожусь ли я на Земле. Как это могло быть на Земле? Где хоть малейший признак того, где я и куда мне двигаться? Я был полностью дезориентирован, даже если бы я мог ползти, я бы не знал, куда. Та агония, которую я пережил за день в больнице, было ничто по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас. Всеохватывающая физическая боль была вторичной к той эмоциональной боли, которую я испытывал. Их психологическое жестокое обращение со мной было невыносимым.

Я был одинок в той темноте, где время было вечно, ему не было измерения. Я начал думать о том, что я делал. Всю жизнь я думал, что тяжелая работа - это единственное, что имело вес и значение. Вся моя жизнь была построением памятника моему эгоизму. Моя семья, мои скульптуры, мои картины, мой дом, мой сад, та небольшая слава, которую я имел, моя иллюзия власти, - все это было добавлением к моему эгоизму. Все это казалось мне грандиозным, я сам построил все это. Всех этих вещей больше не было, и что же теперь? Все эти вещи, ради которых я жил, были для меня потеряны и абсолютно ничего для меня не значили.

На протяжении моей жизни у меня накапливалось внутри много гнева. Гнев против моего отца. Гнев по поводу несправедливости в мире. Гнев по поводу тех вещей, которые я не мог контролировать. Когда я был в гневе, я выходил из себя. Я опасался моего гнева, когда это случалось, я так бушевал, что в порыве гнева ломал вещи. Я знал, что когда-нибудь возможно это причинит кому-нибудь вред, потому что в моих приступах свирепства у меня мгновенно появлялось желание сделать это. Мне было страшно потерять контроль над моей яростью.

Всю мою взрослую жизнь я был силен и уверен в том, что я могу позаботиться о себе. Сейчас я был червем, выкинутым во тьму внешнюю, не было ни силы, ни власти, ни моей внутренней ярости, которая бы могла защитить меня. Я был полностью беззащитен.

В потоке моей жизни были примеси тревоги, страха, ужаса, с которыми я постоянно боролся пытаясь подавить. Если бы я стал знаменитым я бы мог победить бессилие и смерть. Но я не стал знаменитым, и когда бы умер то вся моя жизнь была бы бессмысленной. Поэтому я не жил в настоящем. Я всегда стремится к недостижимой вечной славе, как к защите от забвения. Но эта пропасть отчаяния в которой я сейчас находился не давала мне ни славы, ни забвения. Я был всегда замкнут на себе и это было страшно. У меня не было времени на многих из друзей. Я был слишком занят. Собственно, я обнаружил, что большинство людей были просто утомительной неприятностью. Я делал все что я мог что бы избежать общения. Я не принадлежал ни к какому-либо клубу или организации. Несмотря на самовлюбленный внешний вид, я себе не нравился и другие люди мне тоже не нравились. Как иронично было в конечном итоге оказаться в какой то сточной трубе вселенной с людьми, которые питаются болью других! У меня было мало подлинного сострадания к другим. Меня осенило, что я не отличался от этих жалких существ, которые терзали меня. Поскольку они не могли по настоящему любить, они были выброшены во тьму внешнюю где их единственным желанием было выплескивание их внутренних мучений на других. Лишенные любви, надежды и веры, они страстно нуждались в близких отношениях но это только добавляет мучений. Любое упоминание о Боге, которого они отвергли, разъяряло их. Эти деградированные люди возможно были успешными в мире, но они упустили самое главное из всех вещей, а теперь пожинали то, что они сеяли.

Вся моя жизнь казалось бессмысленной. Если вы родились в мире, где один ест другого, то вам, возможно, лучше являться победителем а не быть проигравшим. Все люди, которых я знал, жили для себя.

Вместо того чтобы получать объедки, я хотел заполучить лучшее. Ну и что из того что я был амбициозным? Те, кто не были прагматичным и реалистичными к жизни как казались мне лунатиками. Я будучи художником был способен получить то, что я хотел. Художники приобретали вечную славу. Их работы показывались в мраморных храмах, и поклонялись им на протяжении тысяч лет. Я хотел быть известным на сотни и тысячи лет, что бы люди читали обо мне книги и говорили: "Ховард Сторм, великий Художник." Люди, которые были религиозными обманывали сами себя. Я смотрел на них с презрением. Я думал, они верят в сказки, поскольку не могут справиться с суровой реальностью жизни. Они купились на фантазии и пустые обещания, чтобы оправдать свою бездарность. Если это позволяет им чувствовать себя лучше, пусть они в этом прибывают. Я же был типичным отпрыском своей культуры. Я не имел ни веры, ни надежды, и не на кого не полагался, суровый принцип естественного отбора.

Мои коллеги в университете (те с которые я был связан) думали о жизни так же как и я. Я был в кругу своих. Человек является мерой измерения всего. Мы знали, что было реальным и что не было. Во всяком случае если у студентов и коллег и были другие идеи, то я о них не слышал. Они были саркастичны когда встречали того кто думал иначе. Я полностью руководил своей жизнью, я считал что необходимо быть законопослушным и во что бы то ни стало избегать криминала и последующего тюремного заключения. Я не грабил банки и ни кого не убивал. Я соблюдал закон и общепринятые нормы поведения. Неужели этого было не достаточно для хорошей жизни? Моей религией был жесткий индивидуализм который передался мне от отца, от моего школьного образования и от Американской культуры. Зачем мне нужно было считаться с какой либо высшей силой? Неужели был кто то кто ставил на первое место не свои нужды а чужие?

Мы должны всегда быть на чеку и прикрывать спину. Каждый за себя, выигрывает во всей этой гонке тот, кто умирает с большим количеством богатства. Сострадание это удел слабых, если вы не позаботитесь о себе сами ни кто за вас этого не сделает. Мне лишь хотелось быть самым крупным и сильным хищником лесу. Неужели этого было не достаточно для хорошей жизни?

Я абсолютно не верил в жизнь после смерти. Смерть это как выключение рубильника, это является концом существования человека, за ним ничего, небытие, темнота. Вот теперь я был в темноте, после земной жизни, и это было адом.

Я знал, что это полный конец моего существования в мире, но он был более ужасным чем я мог себе представить. Лучше бы я просто умер в больнице, чем жить в этой мусорной яме. Я чувствовал, как спичка, пламя которой потухло и осталась только зола. Во мне оставалось мало сил сопротивляться превращению в  существо скрежащее зубами во тьме. Я был недалек от превращения в одного из моих собственных мучителей навсегда.

Лежа там, разодранный, внутри и снаружи, я знал, что был потерян. Я никогда больше не увижу мир. Я остался один, чтобы стать существом тьмы. Тогда впервые в своей взрослой жизни я вдруг услышал очень старую песенку из детства. Я слышал свой собственный голос, но он звучал, так как будто я был маленьким мальчиком и пел одну и ту же строчку снова и снова. Ребенок, которым  я когда-то был пел, полный невинности, доверия и надежды. "Любит Иисус меня... " Звучали только эти слова и я помнил их. Мы пели их в воскресной школе когда я был ребенком. Где то там в этой все покрывающей темноте вдруг было что то хорошее.

Есть кто то, кто возможно любит меня. У меня не было никого теологического интереса в том, что это означало. Было просто спонтанное воспоминание из моих воскресных школьных дней. Иисус любит меня. Иисус любит меня. Иисус любит меня.

Я отчаянно нуждался в ком то кто бы любил меня, кто-то кто знал что я жив. Луч надежды начал рассветать во мне, уверенность в том, что действительно было нечто большее. Впервые в моей взрослой жизни я захотел чтобы это было правдой, что бы Иисус любил меня. Я не знал, как выразить то, что я хотел, и в чем нуждался, но каждой последней каплей сил которые еще оставались во мне, я закричал.

Продолжение следует.

полностью:  http://outpouring.ru/blog/2011-08-03-1809

0

74

Вот подволакиваешь ты на форум всякое...

0

75

(с) Незнакомка Вивьен

"расскажу,когда мама умерла,я каждый день видела ее в огне,
потом она приходила ко мне,старенькая,полуслепая,обнимала.
Поделилась этим на работе,и коллега сказала,что это плохо
когда покойный приходит. Мои сны зачастую переплетаются с явью,
в очередной приход мамы,я помнила разговор на работе ,и очень
недобро спросила: ты зачем сюда пришла,уходи . Больше она
не приходила,я просила у нее прощения,говорила что это от страха,
а потом стала читать о ней акафист за единоумершего,читала раз в неделю,
год или чуть больше, и мама пришла,только уже молодой ,в ярком платье,
улыбается и вместе с ней девочка( был аборт), ребенок тянет ко мне ручки,
а я не могу поверить,что вижу маму,и такая волна радости пронзила.
Думаю,что молитвой,я помогла ей подняться выше."

........

"У моей знакомой умерла бабушка.Приснилась-метет двор.Ее внучка спрашивает:
,,Ты Бога видишь?".Та отвечает , что нет,недостойна,не только Ему верила
(в 90 ые, как и многие , сидела у телевизора и заряжала воду и крема).
Ирина с матерью подавали сорокоусты часто.Пропускали,если с деньгами туго было.
Через 12 лет бабушка приснилась другой внучке .Стоит на крыльце красивого дома .
Сад залит солнцем.И говорит:,,Видишь мне Ирина с Галиной какой дом купили через 12 лет.
Я о таком и не мечала"

(с) Л. Петрова

http://koritsa.mybb.ru/viewtopic.php?id=2

+4

76

О безропотном перенесении скорбей

В начале сороковых годов (XIX столетия - Ред.) в одной из южных губерний России,
Харьковской или Воронежской, не помню, случилось следующее замечательное событие,
о котором тогда же одно достоверное лицо письменно сообщило покойному старцу
Оптиной Пустыни батюшке о. Макарию.

Жила там вдова, по происхождению своему принадлежащая к высшему сословию,
но вследствие разных обстоятельств доведенная до самого бедственного и стесненного
положения,  так что она с двумя молодыми дочерями своими терпела великую нужду
и горе и, не видя ниоткуда помощи в своем безвыходном положении, стала роптать
сперва на людей, потом и на Бога. В таком душевном настроении она заболела и умерла.

По смерти матери положение двух сирот стало еще невыносимее. Старшая из них также
не удержалась от ропота и также заболела и умерла. Оставшаяся младшая до чрезмерности
скорбела как о кончине матери  и сестры и о своем одиночестве, так и о своем крайне
безпомощном положении; и наконец также тяжко заболела.  Знакомые ее, принимавшие
в ней участие, видя, что приближается ее кончина, предложили ей исповедаться
и причаститься Святых Таин, что она и исполнила; а потом завещала и просила всех,
чтобы, если она умрет, ее не хоронили до возвращения любимого ею духовника, который
в то время по случаю был в отсутствии.

Вскоре после сего она и скончалась; но ради исполнения ее просьбы не торопились с похоронами,
ожидая приезда означенного священника. Проходит день за днем – духовник умершей, задержанный
какими-то делами, не возвращается, а между тем, к общему удивлению всех, тело умершей нисколько
не подвергалось тлению, и она, хотя охладевшая и бездыханная, более походила на уснувшую,
чем мертвую. Наконец, только на восьмой день после ее кончины, приехал ее духовник и, приготовившись
к служению, хотел похоронить ее на другой день, по кончине ее уже девятый. Во время отпевания
неожиданно приехал, кажется из Петербурга, какой-то родственник ее и, внимательно всмотревшись
в лицо лежавшей во гробе, решительно сказал: «Если хотите, отпевайте ее, как вам угодно; хоронить же
я ее ни за что не позволю, потому что в ней незаметно никаких признаков смерти».

Действительно, в этот же день лежавшая во гробе очнулась, и, когда ее стали спрашивать,
что же с ней было, она отвечала, что она действительно умирала и видела исполненные
неизреченной красоты и радости райские селения.  Потом видела страшные места мучения
и здесь в числе мучимых видела свою сестру и мать.
Потом слышала голос:
«Я посылал им скорби в земной их жизни для спасения их;
если бы они все переносили с терпением, смирением и благодарением,
то за претерпение кратковременной тесноты и нужды сподобились бы они
вечной отрады в виденных тобою блаженных селениях.
Но ропотом своим они все испортили; за то теперь и мучатся.
Если хочешь быть с ними, иди и ты и ропщи».

С этими словами умершая возвратилась к жизни.

«Собрание писем Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия».
Часть I. Письма к мирянам
( https://azbyka.ru/otechnik/Amvrosij_Opt … isma/#0_92 )

+3

77

Утром 29 сентября 2020  г. во время молитвы отошел ко Господу наш горячо любимый духовный отец батюшка Иоанн!


https://www.youtube.com/watch?v=osGRh8eQb0o

+2


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Жизнь Церкви » Явления с того света. Свидетельства.